Андреа все еще была в недоумении. Она покрутила коробку в руках в поисках замочка, кнопки, логотипа или хотя бы серийного номера.

У нее зазвонил телефон.

– Поднимается по лестнице, – сказал Байбл.

– Черт! – Андреа быстро сделала фото с трех разных углов, прежде чем бросить коробку обратно в ящик. Задвигать его пришлось бедром. А потом она пробежала через комнату, чтобы встретить Рики у входной двери.

– Давайте помогу, – Андреа предложила взять корзину, но Рики отстранилась.

– Все в порядке, милая. – Она снова двигала челюстями, пережевывая очередную жвачку. Ее поведение изменилось. Андреа подумала, что она, наверное, позвонила кому-то в гараже или просто поняла, что сказала слишком много. – Извини, я вынуждена попросить тебя уйти. Я и так опаздываю на работу.

Андреа не собиралась уходить.

– То, что вы сказали про ферму… Что произошедшее с Эмили происходит там и сейчас. Что вы имели в виду?

– Ой, я не знаю. – Рики свалила полотенца на диван и, в унисон с хлопками лопнувшей жвачки и звоном своих браслетов, начала их складывать. – Если честно, вы застали меня не в самое удачное время. Очевидно, что я не выношу Дина и Нардо. Меня нельзя назвать надежным свидетелем, особенно с учетом судебного запрета.

Андреа наблюдала за ее стремительными отточенными движениями. Рики говорила быстрее, чем раньше. Может, она никому и не звонила. Может, те две таблетки, которые она проглотила на кухне, наконец подействовали.

– Я хотела бы быть полезной. – Рики выдернула из кучи очередное полотенце и сложила его втрое. – То, что вы сказали про Эстер, – это правильно. Она заслуживает покоя. Я могу сказать вам только то, что сказала Бобу Стилтону сорок лет назад. Я видела Клэя в спортзале, он почти всю ночь танцевал с какой-то чирлидершей. Теперь я даже ее имени не вспомню.

Андреа сделала вид, что не читала нечто совершенно иное в свидетельских показаниях Рики. Тогда лучшая подруга Эмили заявляла, что вообще пропустила выпускной вечер.

– Тогда кто еще, по вашему мнению, это мог быть?

– Я что хочу сказать… – Рики вытащила из кучи еще одно полотенце. – Люди сделают что угодно, чтобы защитить своих детей, верно?

Андреа почувствовала, как поднялся тревожный флажок.

– Верно.

– Ты не понимаешь, да? – Рики ловко сложила полотенце. – Эмили было трудно жестоко обходиться с людьми, даже если они этого заслуживали. Клэй называл их ее коллекцией сломанных игрушек. И Сыр был самым сломанным из всех. Он постоянно крутился вокруг нее, как грустный маленький щенок. И она была мила с ним, но не так.

Андреа хотела удостовериться, что правильно поняла слова Рики.