– Я буду…

У нее сорвался голос.

Эмили по-прежнему чувствовала себя странно, разговаривая вслух в полном одиночестве, но ей нужно было услышать это слова не меньше, чем произнести их. На самом деле это был список желаний – перечисление тех бесценных вещей, которые она потеряла за этот короткий промежуток в несколько дней. А еще это было обещание вернуть потерянное и целиком отдать своему будущему ребенку.

Она снова прочистила горло. В этот раз она произнесла свой обет легко и громко, потому что это было действительно важно.

– Я буду защищать тебя. Никто никогда не причинит тебе боль. Ты всегда будешь в безопасности.

Впервые за много дней Эмили почувствовала, как напряжение уходит из ее тела.

Она услышала, как позади нее захлопнулась дверь на балконе.

8

8

Соленая вода была умиротворяющего нежного-голубого цвета. Андреа плыла вниз головой, невесомая и свободная. Она могла бы и дальше пребывать в этой теплой ленивой неге, но что-то подсказывало ей, что надо выбираться. Она вытянула руки. Оттолкнулась ногами. Вырвалась на поверхность. Солнце поцеловало ее плечи. Она протерла глаза от воды, о ее подбородок бились волны. Она оглянулась и посмотрела на пляж. Лора лежала под огромным радужным зонтиком. Она сидела так, чтобы следить за Андреа. Она сняла верх купальника, и на ее груди виднелись шрамы от мастэктомии. Сзади к ней крался человек в черной толстовке с капюшоном.

– Мама!

Андреа резко проснулась.

Ее взгляд заметался по комнате. Она не плавала в океане. Она лежала на больничной койке. В ее руке была игла от капельницы. Кислородная маска закрывала лицо и нос, но она все равно будто не могла вдохнуть достаточно воздуха. Паника накрыла ее огромной волной.

– Эй! – Ей на плечо легла твердая рука Майка. Он поправил маску на ее лице. – Все хорошо. Просто дыши.

Когда она увидела его, паника медленно растворилась. В его взгляде читалась тревога, и он проник ей в самое сердце.

– Ты как-то по-другому уложила волосы? – спросил он.

Андреа не могла смеяться. На нее нахлынули воспоминания о последнем часе – пожар, машина «Скорой помощи», бесконечные анализы, полное отсутствие информации. Врач сказал, что Андреа нужны жидкости, а не обезболивающие. Она была не согласна. Ее нос пульсировал. Грудь словно крепко перевязали веревкой. Она чувствовала какое-то покалывание во лбу. Губа опухла. Она коснулась ее.

А потом так сильно закашлялась, что у нее заслезились глаза. В маске стало невыносимо. Она попыталась ее сорвать, но Майк аккуратно снял маску с ее головы. Андреа перевернулась на бок, сотрясаясь в приступе кашля: ее легкие будто хотели выскочить через рот. Она попыталась прикрыть его, но длины капельницы не хватало, и ее руку дернуло назад. Ноги запутались в простыне. Пульсовой оксиметр, измеряющий насыщение крови кислородом, отцепился от ее пальца.