В жизни он не раз сидел во время допросов по эту роковую для него сторону стола и уже давно стал рассматривать эту сторону как западню, которая вот–вот захлопнется.

– Да, – повторил Солдатов, – слова вам действительно уже осточертели. Словам вы не верите, а верите, наверное, в судьбу.

– В судьбу верю, – согласился Шахов.

– Судьба играет человеком, так, что ли? – улыбнулся Солдатов.

– Играет, – согласился Шахов.

– И с вами она играла всю жизнь?

Шахов молчал. Солдатов понял, что больно задел этим вопросом его самолюбие. Странная все–таки психология у воров. С одной стороны, им нравится ссылаться на судьбу, которая играет человеком, с другой стороны, не хочется расписываться в собственной беспомощности, не хочется подтверждать: да, я пешка, которую как угодно передвигает чужая рука.

И, будто бы угадав его мысли, Шахов усмехнулся:

– Что я, пешка, ноль? Иногда судьба играла мною, а иногда я ею играл.

– А когда вы ею играли? Когда воровали, грабили?

– А хотя бы и тогда, – вдруг выпалил Шахов. – Ведь поиграл же…

– А когда она вами играла? – наступал Солдатов. Шахов не ответил, ощутив себя в неожиданной ловушке.

– Вы умеете рассуждать логически, – твердо продолжал Солдатов, – вот и подумайте, когда судьба играла вами? Когда вы были честны, когда жили по–человечески, тогда, что ли?

– А я никогда не был честен, – по–прежнему с вызовом возразил Шахов. – Я никогда не жил по–человечески, как люди, которых вы уважаете.

– Неправда, Шахов. В жизни человек не былинка, которую ветер гнет. Вы тоже были честны и поступали по–человечески.

– Когда же это? – деланно рассмеялся Шахов.

– Да хотя бы несколько лет назад, когда вышли из колонии. Тогда вы увлеклись женщиной, имя которой сейчас называть не будем, когда начали работать на фабрике и однажды вечером вас повстречали двое мужчин. И опять имен называть не будем, вы и так знаете их хорошо. Помните? О чем они с вами говорили, помните?

– Откуда вам это известно? – глухо спросил Шахов.

– Если бы мне о вас ничего не было известно, – добродушно усмехнулся Солдатов, – я бы не рискнул вступать с вами в этот спор. Думаете, я верю в вашу слабость? Нет, я верю в вашу силу. Вы твердый орешек.

– Не расколете, товарищ начальник, – мрачно сострил Шахов, обыгрывая двойной смысл слова «расколоть».