– Чего ж удивляться? – Солдатов движением руки остановил его. – Вы с двумя–тремя судимостями у жен и детей ярмом на шее. Давит оно им сердце. Вы пьете, гуляете, а им похмелье горькое остается. Насчет матерей – вы и от них кусок хлеба отрываете. Не верю я вашим клятвенным наколкам «не забуду мать родную». Ложь все это. Вы о них вспоминаете, когда самим плохо становится, – как гвоздь вколотил Солдатов.

Шахов кольнул его недобрым взглядом.

– Чего нахмурились? Хотите чтобы я пожалел вас? – Солдатов сердито посмотрел на Шахова. – Да, я жалею. Не удивляйтесь. Жалею потому, что не любили вы жизнь, променяли ее, нужную, единственную, интересную, полезную, на нары и колонии. Даже больше скажу. Я сам чувствую личную ответственность за вашу бесталанную жизнь и судьбу. Хотя лично перед вами ни в чем, как понимаете, не виноват. Сами садитесь…

– Ну это уж вы лишнее говорите, – смущенно протянул Шахов.

– А я это говорю совсем не потому, что хочу расположить, разжалобить, поймать на настроении. Наоборот, я скорее хочу вам больно сделать.

Шахов в недоумении приподнялся со стула.

– Сядьте, – требовательно сказал Солдатов, – и слушайте. Да, я жалею, но нет у меня к вам доброты. Потому что не меньше, а больше вас жалею Галкину, ту, которую вы вчера ограбили.

– Нет, начальник, таких, как Галкина, мне не жалко. Воров на них нет! – продолжал Шахов. – По курортам разъезжают, фарфором, хрусталем обставляются. И это все на «трудовую копеечку»? Знаю я эту породу людей. Воруют, химичат. К ним не подкопаешься – потому что все шито–крыто. А им за «талант» этот ручки жмут, в носик целуют. Галкина тоже такая: разве на свою «копеечку» она решила в норке ходить? Я Зойке своей такую шубу сдохну, а купить не смогу. Да и вы своей жене не купите…

Солдатов с сожалением посмотрел на Шахова.

– Галкина – несчастный человек. Она больна. Мания у нее такая – к дорогим вещам приценяться, – проговорил он. – Приценится, померит и уходит…

– Какая еще мания? – недоверчиво спросил Шахов. – Я сам слышал, как она говорила, что на шубу ей не хватило всего пятисот рублей. Разыгрываете? – Он нервно рассмеялся, но, увидев серьезный взгляд Солдатова, спросил: – Неужели правда? Меня же воры обсмеют. Не верю, чтобы у нее не было денег.

– Ну, что ж! – рассмеялся Солдатов. – Выходит, вас больше всего расстроило, что денег у нее не было, и то, что люди в мехах ходят… Скажите, Ксения Петровна тоже в мехах ходила?

– Какая еще Ксения Петровна?

– Забыли. Короткая у вас память, Шахов. Вспомнили?

– Нечего мне вспоминать. – Он осуждающе посмотрел на Солдатова. – Вот наконец и договорились: дело нераскрытое пришить хотите?