– И проповедями. Если действительно желаешь человеку добра, рано или поздно он поймет это, поверит и пересмотрит свое отношение к жизни.

– А если это произойдет слишком поздно?

– Понимаю вас. Так вот, чтоб этого не было, нужно предупреждать преступность, как принято говорить, заниматься профилактикой преступности. Особенно среди подростков.

– Банально. Да и за всеми не уследишь.

– Конечно, если считать, что профилактикой должна заниматься только милиция. Но ведь нужно понять, что борьба с преступностью – дело всех, и профилактика – тоже наше общее дело.

– Ерунда! Избавиться от преступности помогут лишь жесткие меры! А мы все хотим быть добренькими: с каждым по душам, с каждым разбираться почему да отчего! Вот и с этим парнем так. – Он откинул газету в сторону, и она привычно сложилась пополам. – Теперь, когда человека инвалидом сделал, спохватились: а где раньше были?

– Так раньше ведь он не избивал?

– Не избивал. Но видите – и не побоялся избить. Что таким чужая жизнь? Теперь у него и адвокат известный, и психиатр его проверяет: здоров ли, а то вдруг аффект? Истреблять таких надо, как бешеных собак, тогда и другим неповадно будет!

– Всех истреблять?

– Всех, кто грабит, насилует, убивает.

– Так ведь одних уничтожим – другие подрастут. И их истреблять?

– А я вижу, вы тоже добренький. Только такая доброта однажды может стоить жизни мне или моему сыну. Да и вам тоже.

– Скажите, если вдруг, черт дернет, и вашему сыну захочется, как вы говорите, самоутвердиться на чьей–то физиономии, тогда как быть?..

Наверное, не стоило мне этого говорить. Неожиданно покраснев, он встал, грозно надвинулся на меня и, ударив ладонью по столику, выкрикнул:

– Вы думаете, что говорите? Не смейте проводить параллель! Мой сын так не поступит! Он не так воспитан! Вы слышите? Он никогда не станет хулиганом, вы слышите, не станет!

…Я вышел в тамбур. Мне было жаль, что разговор закончился вспышкой гнева и обиды. Я хотел продолжить его и убедить соседа, что преступлений без причин не бывает и для того, чтобы победить преступность, надо бороться с причинами и обстоятельствами, ведущими людей к преступлению. Об этом говорит и закон, и жизнь подтверждает это. Но, к сожалению, разговор у нас не состоялся: мой сосед понимал вещи слишком упрощенно и, убежденный в своей правоте, не желал взглянуть на них иначе. Я сожалел, что так вышло. Через несколько часов нам предстояло расстаться, вероятно навсегда, и досадно было думать, что я не успел поколебать ошибочность и категоричность его суждений.

Было холодно, по стеклу косо и стремительно стекали капли дождя. Опустились сумерки. В проеме темного окна мне виделось милое женское лицо в легкой косынке. Женщина сидела на жестком казенном диване и белыми, пересохшими от ужаса губами повторяла: