Он шел домой медленно, устало, весь во власти этих неожиданных и тревожных чувств, которые по–новому освещали его судьбу и дело его жизни. Он, в сущности, и до этого, – пусть не в такой форме, испытывал сострадание к людям, которых задерживал и чью вину доказывал, но, может быть, потому, что никогда еще в его присутствии так равнодушно не поступали с его «подопечными», у него это чувство раньше и не было таким глубоким и всепоглощающим. И никогда еще он так ясно не понимал, что смысл его работы в том и состоит, чтобы не было обиженных, одиноких, несчастных, заблудившихся людей, а те, кто стал ими на время, нашли бы в жизни верную дорогу и верных попутчиков.
Сенсаций не будет
Сенсаций не будет
ЗАПИСКИ РАБОТНИКА УГОЛОВНОГО РОЗЫСКА
В командировку пришлось выехать неожиданно. Преступление было исключительным по жестокости. Утром нам сообщили кое–какие подробности, но зацепок не было, и мы знали, что работа предстоит тяжелая.
Моим соседом по купе оказался невысокий, поджарый мужчина средних лет в хорошем темном костюме и модном кремовом вязаном джемпере. Кивком он заменил обряд дорожного знакомства, сел рядом и деловито развернул «Литературную газету». Я глядел на унылые деревья и по заголовкам статей старался определить, что заинтересовало соседа. Похоже было, что он застрял где–то в середине второй тетради. Я не удержался и заглянул в газету: действительно, сосед одолевал большой судебный очерк.
– Тоже интересуетесь? – усмехнулся он и опустил газету. – Правильно делают, что пишут о судебных разбирательствах.
– Торжество справедливости?
– Не только. Скорее – сознание того, что, слава богу, изолирован еще один подонок.
– Я читал этот очерк. Разве речь идет о подонке?
– Хорошенькое дело! Кто ж он, по–вашему, пай–мальчик, который нечаянно избил и сделал инвалидом нехорошего дядю?
– Между пай–мальчиком и подонками есть еще и другие категории людей…
– Людей – да. Но он–то уже к людям не может относиться. Совершив такое, он автоматически выбыл из их категории, и общество обязано применить к нему суровые санкции.
– Какие именно?
– Самые жесткие. Те, которые создают обществу гарантии безопасности.
– Тюрьма?
– Да, и тюрьма.
– Тюрьма не лучший способ перевоспитания.
– И не нужно их перевоспитывать! Пустая трата сил. Знаете, как волка ни корми… Нужно только надежно их изолировать – раз и навсегда.
– Раз и навсегда? Жестокость – ненадежная защита…