– Может, под подписку отпустите домой? А?

Он обмяк, лицо посерело. Слезы стекают по небритым щекам и падают на канцелярский стол. Пытается храбриться:

– В тюрьме тоже люди живут.

Тюрины слезы не были слезами раскаяния. За ними раскрывались и злость, и страх перед наказанием.

Плакал и Юра, недоумевая, как легко была отнята жизнь у человека. У взрослого человека.

– Вы обманываете. Он жив… – повторял он, вытирая рукавом зеленой спортивной куртки мокрые глаза.

На Петровку мы возвращались уже около двенадцати. На улицах все было, как и прежде. Мчались молоковозы; у булочных разгружали хлеб, в «Форуме» только что кончился последний сеанс, и у троллейбусной остановки на Садовой стояли люди. Ничего как будто не изменилось в городе, только не стало в нем мастера бригады электросварщиков Петрова. Его фамилии не будет в списках рабочих завода. А личное дело в отделе кадров переложат в другой шкаф.

Он уже никогда не пройдет по вечерним московским улицам, не будет стоять в очереди в кино и спешить на троллейбус. Он убит.

И лишь один мальчишка в Москве, не желая верить правде, упорно повторяет: «Вы обманываете, он жив!» Не верила этой страшной правде и мать мальчишки. Ведь речь шла о ее сыне, о ее мальчике, которого она сама растила и воспитывала.

В коридоре на жестком диване, еле шевеля онемевшими губами, она упорно твердила:

– Он не мог, он не мог этого сделать, не мог!..

ВСЕ ПРОИСХОДИТ НЕ ВДРУГ

Когда я вернулся в купе, мой сосед уже спал. На вешалке висели аккуратно сложенные брюки, низко свисал край простыни с традиционным вензелем МПС.

Я так ни в чем и не убедил его: он уснул, вероятно глубоко возмущенный и еще больше утвердившийся в своей правоте.

Увы! Подобный разговор происходил у меня не в первый раз, и позиция собеседника не была для меня новой. К сожалению, ее разделяют и другие. Письма с требованием «закрутить гайки» приходят и к нам, в уголовный розыск, и в редакции газет и журналов. Мне не раз приходилось слышать призывы к жестокости и во время дискуссий о правовом воспитании на предприятиях и в учреждениях. Да и знакомые, узнав о каком–нибудь «громком» происшествии, случается, звонят и спрашивают: «И долго вы еще с такими возиться будете?!»

Конечно, людям свойственно стремление поскорее устранить зло. Но нетерпение сердца никогда еще не давало хороших результатов: скороспелые решения и выводы не могут служить обществу во благо. В силу страха, в силу угрозы обычно верит тот, кто живет лишь сиюминутными нуждами, ценит лишь свой собственный покой и охотно перекладывает заботу о здоровье общества на чужие плечи.