Но тогда мой мальчик отправится в тюрьму. А я слишком хорошо знаю, на что это похоже. Шум. Клаустрофобия. Голод. Постоянные угрозы со стороны других заключенных. Насмешки персонала.

Жизнь Фредди будет разрушена.

Я не позволю – не могу позволить – ему пройти через то, что пережила сама.

У меня вырывается глухой стон. Мужчина по соседству бросает на меня любопытный взгляд. Я делаю вид, что закашлялась.

«Сообщи суду».

Так сказал бы Том, будь он здесь. Но его нет. Он с Хилари. Или, возможно, уже с кем-то другим. Тут только я. Одна. И не могу этим поделиться с друзьями из новой жизни, которую создала для себя. Мне страшно.

– Тогда мы приступаем, – объявляет судья.

По залу прокатывается ропот. Тасуются бумаги. Обвинитель наклоняется вперед в предвкушении добычи. Пол Харрис с вызывающим видом сплетает руки. Он больше не выглядит испуганным. Он кажется обозленным.

Пришло время начать судебный процесс.

– Киран Джонс, последние восемнадцать месяцев вы находились в одной камере с обвиняемым Полом Харрисом. Не могли бы вы, пожалуйста, рассказать суду, что он сказал вам о покойном, Хассаме Мохейме, и неизвестном по прозвищу Зигги?

На месте свидетеля огромный, мясистый мужчина из того типа людей, при виде которых я обычно поскорее перехожу на другую сторону улицы. Однако теперь он мой спаситель. Если его показания помогут посадить Харриса-Кастета, дело будет закрыто. Мой мальчик соскочит с крючка.

– Я уже рассказывал полицейским.

Он возмущенно размахивает огромными руками. Интересно, какие преступления ими совершены? Есть ли у этого Кирана мать, которая отказывалась верить в его порочность? Или она сама и привела его в преступный мир, научив всему, что знала?

– Пожалуйста, расскажите суду то, что вы сообщили полиции, мистер Джонс.

– Хорошо. Но я ж повторюсь?

Он как будто нервничает. Неужели кто-то до него добрался? Может, Кастет ему угрожал. «Сдашь меня и утром не проснешься». Я довольно часто слышала эту фразу в тюрьме.

– Ничего страшного, если вы повторитесь, – говорит обвинитель с ноткой нетерпения в голосе. – Мы просто хотим узнать правду.

Похожий на медведя мужчина пожимает плечами в стиле «вам решать, шеф».

– Ладно. Мы говорили о самом поганом, что делали и что сошло нам с рук. Я рассказал ему о старушке. Не той, из-за которой сижу, а о другой.

В зале суда воцаряется ледяная тишина. Иногда, как я знала от женщин в тюрьме, больше всего шокируют преступления, подробностей которых не знаешь, но слишком ясно можешь представить.