Вешая трубку, Вики слышала, как Селуччи продолжает говорить – очень недовольным тоном.

«Скорее всего, он повторит все это позже, так что я ничего не пропущу».

Свет раннего вечера протянул длинные золотистые пальцы в гостиную. До наступления темноты оставалось почти два с половиной часа. Вики поймала себя на том, что ей хочется столкнуть пульсирующий золотой шар за горизонт, освободив Генри от власти дня. Генри понимал, что к чему, – в отличие от Майка Селуччи, который пытался применить правила к игре, в которую никто не играл.

«Разве не я только что думала, как было бы здорово, если бы Селуччи был рядом, придавая происходящему ауру нормальности? Когда моя жизнь стала такой сложной?»

– Сливки и сахар? – окликнула Берти из кухни.

Вики тряхнула головой, пытаясь избавиться от паутины перед глазами.

– Только сливки, – сказала она, двигаясь на голос.

Все, что ей оставалось, – это идти вперед и надеяться, что в конце концов все само собой образуется.

Вторая спальня была превращена в библиотеку: книжные полки на трех из четырех стен и картотека на четвертой. Огромный стол, заваленный бумагами, занимал бо́льшую часть центра комнаты, и Вики уставилась на него.

– Он называется двойным, – сказала Берти, поглаживая кончиком пальца блестящий край темно-коричневой столешницы. – На самом деле это два стола в одном.

Она взяла стопку газет с одного из стульев и жестом пригласила Вики сесть.

– Мы с Рут купили его почти четверть века назад. Если не считать машин и дома, стол – самая дорогая вещь, которую мы когда-либо покупали.

– Рут? – спросила Вики, расчищая на столе место для чашки с кофе.

Пожилая женщина взяла с одной из книжных полок фотографию в рамке, улыбнулась ей и передала гостье.

– Рут была моей подругой, самым близким человеком. Мы провели вместе тридцать два года. Она умерла три года назад. Сердечный приступ.

В улыбке Берти было больше горя, чем веселья.

– Мне кажется, без нее нет смысла убираться в доме. Вам придется извинить меня за беспорядок.

Вики вернула фотографию.

– Тяжело терять близкого человека, – тихо сказала она, думая, что в глазах Надин стояло такое же страдание, когда она говорила о своей близняшке. – И я – последний человек на земле, который стал бы критиковать домашний беспорядок. Какая разница, убрано или нет, раз вы можете находить нужные вещи.

– Да, хорошо… – Берти аккуратно поставила фотографию Рут обратно на полку и махнула на выстроившиеся рядами книги с такими названиями, как «История меткой стрельбы», «Спортивная стрельба из винтовки», «Стрельба из винтовки с позиции», «Все о стрельбе по мишеням». – С чего начнем?