Раньше Питер этого не замечал, но от тети Надин сильно пахло розами.

Он не мог открыться и отцу. Отец ранен. И с ним нельзя ничего обсудить еще и потому, что отец ничего не делает, не посоветовавшись сначала с дядей Стюартом.

«Дядя Стюарт. – Питер оторвал кусок мяса, а Стюарт взял у Розы солонку. – Зря он к ней прикасается. Думает, что он такой… чертовски крутой. Думает, что все знает. Что ж, я знаю кое-что, чего не знает он».

– Из-за чего ты злишься, Питер?

Питер свирепо посмотрел на маленького кузена.

– Я не злюсь.

Дэниел пожал плечами.

– От тебя пахнет злостью. Собираешься снова наброситься на папу?

– Я уже сказал, что не злюсь!

– Питер.

Стюарт посмотрел на него, выглянув из-за Дэниела, нахмурив брови и оскалив зубы.

Питер ощутил желание откинуть голову назад и покорно подставить горло. Его уши плотно прижались к черепу, разорванный край уха пульсировал в такт биению сердца.

– Я ничего не сделал! – прорычал он, выскочил из-за стола и выбежал из кухни.

«Ну подожди, – подумал он, сбросив одежду и перекинувшись. – Я тебе покажу!»

Роза хотела последовать за братом, но Надин толкнула ее обратно на стул.

– Нет.

Стюарт вздохнул и почесал шрам над бровью, оставшийся после того боя, когда он впервые встретил вызов как взрослый мужчина. То, что сейчас случилось, должно было случиться, раз в семье появился чужак. Он посмотрел на Селуччи, который спокойно вытирал кетчуп со своего локтя (Дэниел снова слишком сильно сжал бутылочку), а затем – на Надин. Сегодня же вечером надо разлучить Розу и Питера, медлить больше нельзя.

Шторм слонялся по амбару в поисках крыс, на которых можно было бы сорвать досаду, но ни одной не нашел. Это не улучшило его настроение.

Он погнался было за стаей скворцов, заставив их взлететь, но так и не смог вонзить зубы ни в одного и плюхнулся в тень у машины Селуччи. Лизнул спутанную шерсть на плече и решил, что жизнь – отстой.