Сибиряк прекрасно осознавал, что именно заставило Четверку создать нечто невообразимое.

Четверка смотрела на две подвески на своей ладони.

— Знаешь, настоящая близость возможна только тогда, когда ты делишь с любимым самое сокровенное. А что может быть сокровеннее, чем движения души, порывы сердца? Скоро придет война. Родных людей разбросает по миру, их разделят тысячи километров. И никакие слова не смогут описать происходящего в душе, как ни старайся. А вот эти подвески…

Она взяла их за цепочки, и кристаллы плавно закачались перед камерой, перед глазами Сибиряка.

— Ты отдашь их мне? — тихо спросил он.

Четверка кивнула.

— Когда ты найдешь Леду, передай ей мой подарок. Эти кристаллы свяжут вас крепче, чем связывают людей обручальные кольца. Это ваш шанс почувствовать друг друга, как бы далеко не развела вас судьба.

— Четверка?

— М-м?

Но Сибиряк промолчал. Он смотрел на подвески и думал, что она, очеловеченный андроид, раскрыла истинный смысл любви.

Любовь — это не обещания, данные одним днем у алтаря, не металл колец на пальцах. Любовь — это просьба. Просьба разделить с тобой минуту, год, жизнь, а если возможно, даже вечность. И страха больше не будет. И одиночество станет пустым словом. В брелоках из белого кварца друг для друга откроются души влюбленных.

Подвески качались в руке Четверки. Она думала об Ай Пи, он — о Леде. Оба молчали, наполненные чувствами, и молчание это было прекраснее любых слов.

***

— Я ищу тебя столько лет! Ищу, но не нахожу, жду, и не дожидаюсь. В сети, в своей памяти, в архивах, в вопросах, что я задаю начальнику службы разведки. Но ты ускользаешь от меня, словно тень, что в полдень совершенно теряется, и мне начинает казаться, что ты утрачена безвозвратно. Тридцать долгих лет я жил тобой, жил воспоминаниями о нас. Я прятался в единственном убежище, что создал из твоих волос, из твоего запаха, который память моя пронесла сквозь время безысходности и тоски. Как я ждал тебя! Эмма, где же ты? Жива ли, здорова? Счастлива ли ты? Если бы только знать, что с тобой все в порядке, что где-то ты улыбаешься, тогда и для меня весь мир бы преобразился. Но я не знаю ничего.

Ты растворяешься в статьях двухлетней давности, ты растворяешься в прошлом. А что сегодня? Никто о тебе не пишет, никого не заботит, есть ли ты еще на этом свете. Никого, кроме меня. Я просыпаюсь утром, чтобы отыскать твой след, и засыпаю с надеждой, что завтра я наконец найду его. Мне ничего не нужно, ничего не дорого, ничего не желанно пока тебя нет рядом.

Сколько я себя помню, я был убежден, что живу во мраке одиночества. Но сейчас я вдруг осознал, как сильно ошибался. Знаешь, сколько любви пришлось на мою долгую жизнь? Много. Незаслуженно много. Моя родная мама и мама-Габи отдали за меня свои жизни. Представляешь, как сильно они меня любили? И вдруг, одним утром я проснулся и все понял: я видел столько любви, сколько не мог себе представить. Мамы научили меня любить, научили отдавать все за чувство, дороже которого нет ничего на свете. И, научившись у них, я готов отдать всю свою любовь тебе. Когда-то мне хотелось сдаться, когда-то отчаяние шептало мне, что жизнь не имеет смысла и отпустить ее будет легко и просто. Но в то утро, когда я все понял, голос любви зазвучал во мне так громко! И теперь я страстно хочу жить, жить, чтобы оправдать жертву, что принесли мои мамы ради меня, чтобы каждым взглядом на восходящее солнце, каждым прожитым мною днем воздавать хвалу их любви. Я пришел в сознание, я встал с инвалидной коляски, я принял того Артура, которым я стал, я простил того Артура, которым я был. Видишь, любимая, как много изменилось во мне?