— Возьмите всю пачку, у меня еще есть, — по-дружески сказал Дзержинский. Бредис вытащил еще одну папиросу и закурил. — Он же наверняка читал еще на фронте ваши антибольшевистские статьи. Ваша репутация, как говорят, известна. А кроме того, вы были друзьями с Берзиным, оба имели чин полковника, вот по этим соображениям мы и остановились на вашей кандидатуре. Не скрою, мне интересно, как Берзин отреагирует на ваше предложение. Вот и вся помощь. Вы согласны?

— Нет, — жестко ответил Бредис и отодвинул от себя пачку папирос, жадно докуривая ту, которую он уже закурил. — Вы справедливо изволили заметить, что мы были друзьями на фронте, и я не хочу производить подобные грязные эксперименты на своих, пусть и бывших, друзьях.

— Я понимаю ваши сомнения, — согласился Дзержинский. — Но, во-первых, этот эксперимент провожу я, и о нем никто не знает. Во-вторых, он не будет иметь никаких последствий лично для Берзина, даже если он согласится. Я обещаю вам, что ни аресту, ни другим наказаниям он не подвергнется. Мы переведем, возможно, его командовать другим полком, только и всего.

— Нет! Если вы, господин Дзержинский, не имеете понятия о том, что такое честь, то у меня оно сохранилось! — Бредис поднялся. — Отправьте меня в камеру.

— Сядьте, Фридрих Андреевич! — резко одернул его Дзержинский, и Бредис, вздрогнув от этого окрика, сел. — Не надо разыгрывать передо мной барышню из Смольного. Дружба, честь, принципы! И на следствии уверяете, что обманули вас, использовали ваши антинемецкие настроения и втянули в антибольшевистский заговор Савинкова и что вы, как и многие латыши, лояльно относитесь к новой власти. Я читал вашу статью, в которой вы еще в июне 17-го года требовали перестрелять всех латышей, примкнувших к большевикам и проводивших братания на фронте. Вы их называли предателями, клеймили позором, требовали немедленного суда и расправы над ними! А сейчас пытаетесь демонстрировать какие-то принципы! Если вы так ненавидите латышей-большевиков, как писали в своей статье, то вот вам повод отомстить этим иудам! А если вы лояльно относитесь к Советской власти, то вот еще один повод доказать эту лояльность и помочь ей!

Дзержийский закурил, подошел к окну, открыл форточку. На улице шел дождь, и капли с шумом барабанили по жестяному карнизу.

— Когда вы писали ту самую статью о своих земляках-иудах, продавшихся большевикам, — продолжил Дзержинский, — о том, что большевики в боях против немцев под Ригой в августе 17-го никогда не участвовали, вы нагло лгали и знали, что лжете! Вы знали, что организация РСДРП большевиков 12-й армии потеряла только в этом сражении две тысячи своих членов! И большевики шли впереди, проявив в этих боях невиданный героизм и отвагу, а за ними двигались латышские части! Вы там были и все это знали. А написали гнусное вранье! И после этого вы еще смеете говорить о каких-то принципах!