Несколько дней назад Головачев, как обычно, вел наблюдение за своим подопечным. Обладая неплохой фантазией, он переодевался то в старика, то в солдата, недавно прибывшего с фронта, то в преуспевающего коммерсанта. И никогда не приближался к американцу ближе чем на десять метров Эта тактика сработала. Каламатиано перестал его замечать. В тот день Головачев обрядился в рясу священника. Петерс, оглядев его у себя в кабинете, рассмеялся и спросил:

— Ты хоть креститься-то не разучился?

— У нас в гимназии такой поп был, что ночью разбуди, все молитвы наизусть перескажу, — рассмеялся Семен. — Я даже на шестый глас петь умею, поэтому, если попросят обедню дослужить, и с этим справлюсь!

— Ну-ну, валяй, коли так! Не всем только ряса твоя приглянется, моряки могут и побить на улице, так что поосторожнее.

Как выяснилось чуть позже, у Головачева с рясой все-таки возникли проблемы: Каламатиано неожиданно зашел в Генштаб, пропуск ему был уже заказан, а потом в управление по снабжению Красной Армии. Головачев кусал себе локти, потому что именно эти связи Каламатиано были очень важны для понимания масштабов сформированной им агентуры, а в том, что она уже действовала, Петерс не сомневался.

Днем Головачев без хлопот двигался за американцем по Большой Дмитровке. Каламатиано зашел в парадное одного из домов, и Семен, оглядевшись, последовал за ним, чтобы узнать, в какую квартиру грек направляется. Из-за того, что он проворонил его в столь важных местах, Головачев совсем потерял бдительность. Осторожно, стараясь не привлекать к себе внимание, он вошел в подъезд, сделал шаг к лестнице и в ту же секунду услышал, как сзади скрипнула дверь. Оглянуться ему не удалось. Молниеносный удар чем-то тяжелым по затылку лишил его сознания.

Очнулся Головачев уже в больнице. Он потерял много крови, и положение его до сих пор оставалось тяжелым. Память к нему вернулась лишь через три дня, поэтому можно было предположить, что работал профессионал. Нашли Семена в парадном дома, который находился на углу Большой Дмитровки и Камергерского. Петерс уже сам, не дожидаясь, пока поправится его чекист, просмотрел список жильцов дома. На втором этаже жили Лесневские, мать с сыном. Петр Григорьевич Лсснсвский работал в Восн-контроле у Тракмана. Петерс подъехал к нему, поинтересовался, чем сейчас занимается Лсснсвский.

— Следит за Каламатиано, — сказал начальник Военконтроля.

Петерса как будто током ударило.

— А что за интерес у ВЧК к моим сотрудникам? — обеспокоился Тракман.

— Скажи, Марк, три дня назад он вел наблюдение за этим грекоамериканцем?