Бредис не выдержал, взял еще одну папиросу, закурил.

— У вас жива мать, Юлия Григорьевна, вас ждет жена с дочкой, Фридрих Андреевич, вот о чем стоит подумать. А принципы подождут.

Вошел Ксенофонтов, принес чай и сушки на тарелочке.

— Если можно, Иван Ксенофонтович, еще стаканчик для Фридриха Андреевича, — попросил Дзержинский.

— Сейчас принесу, — кивнул Ксенофонтов.

Бредис ничего не сказал. Он завороженно смотрел на косые струи шумного летнего дождя, идущего за окном.

25

25

Берзин первым пришел к Петерсу и рассказал о попытке его подкупить, с тем чтобы он снял охрану и пропустил группу вооруженных людей в Кремль. Это решение далось ему нелегко: одним из тех, кто приходил к нему, был его фронтовой друг, полковник Фридрих Бредис. С Бредисом они не только вместе воевали; а делились самым сокровенным. Фридрих однажды даже спас Берзину жизнь, поэтому Эдуард Платонович несколько суток мучился, прежде чем пойти в ВЧК, к Петерсу. О втором, кто приходил с Бредисом, Якове Шмидхснс, Берзин мало что мог сказать: бывший подпоручик воевал, служит в его полку, несколько раз видел сто на собраниях, где он призывал к порядку и революционной выдержке, входил в полковой совет. Шмидхен представил Берзину рекомендательное письмо от военного атташе Англии Френсиса Кроми, обещал познакомить сто с Локкартом, а также выдать всему полку зарплату за прежние месяцы и на два месяца вперед.

Ни Бредис, ни Шмидхен не объяснили Эдуарду Платоновичу, кого они конкретно представляют, сказали, что это просоюзническая антибольшевистская организация. Вот все, что Берзин мог рассказать о заговорщиках.

Петерс выслушал Берзина, снял трубку и связался с Ксенофонтовым. Дзержинский иногда заходил в Комиссию и сидел в своем кабинете. Но сегодня, как ответил Иван Ксенофонтович, он не появлялся.

Петерс видел, как еще раньше к Феликсу Эдмундовичу заходил Шмидхен и просидел у председателя ВЧК почти полтора часа. После его ухода Петерс надеялся, что его начальник сам расскажет ему о столь долгом разговоре, но Дзержинский о нем даже не упомянул, а когда Яков Христофорович полюбопытствовал, зачем приходил Шмидхен, то главный чекист республики ответил, что он интересовался антипольскими настроениями в полку и с чем это связано. Уже позже, когда Дзержинского сняли, Яков, встретив Петерсона, спросил у него об антипольских настроениях в кремлевском полку. Петерсон был удивлен: о таких он и не слышал.

— А Шмидхен как служит?

— А я его давно в полку не видел, он же выполняет какое-то задание Дзержинского…

Чуть позже Ксенофонтов доложил Петерсу, что Дзержинский вызывал к себе заключенного Фридриха Бредиса и около часа с ним беседовал у себя в кабинете и поил его чаем, что Ивану Ксенофонтовичу показалось странным. Ксенофонтов свое дело знает туго; угождает Дзержинскому, когда тот приходит, мало ли как ситуация повернется, но и Петерса не забывает, исправно докладывая обо всем, что происходит во вверенной пока ему Чрезвычайной Комиссии.