А спустя некоторое время он получил письмо. Алексей выдвинул ящик стола, достал лист бумаги и впервые с тех пор развернул его. Тогда, десять лет назад, в первый момент он очень обрадовался, поскольку взглянул лишь на обратный адрес и очень похожий почерк. Увы, это писал не Фомич, а его племянница Маргарита.

«Здравствуйте, Алексей, — писала девушка. — Разбирая вещи дяди Коли, я обнаружила ваши письма. Неужели вы действительно его сын? Он никогда нам об этом не говорил. Ни маме, ни, тем более, мне. Если это так, то крепитесь — три месяца назад дяди не стало. Как и моей мамы. Вы, может быть, слышали, о жуткой аварии на Ярославском шоссе, случившейся в январе? В той маршрутке они как раз и возвращались из Москвы. Я уже почти пришла в себя, но пережить эту страшную потерю не могу. Мне всего восемнадцать лет и я осталась практически одна. Отца своего я ни разу не видела и не знаю, где он живет. На похоронах, правда, были какие-то дальние родственники, но мне показалось, их интересует только наследство. Получается, что вы мой единственный и неповторимый двоюродный брат и мне в связи с этим стало немного легче.

Алексей, если захотите, то ответьте мне. Если нет, то позвольте хотя бы изредка писать вам, чтобы хоть как-то исповедоваться близкому человеку. Может быть, вы что-либо посоветуете мне в решении моих проблем? Я учусь на первом курсе в Московском инженерно-экономическом институте, но в связи со смертью мамы взяла академический отпуск. Что мне делать дальше? Что мне делать со «свалившемся» наследстве в виде маминой квартиры и дядиного дома?…

Ну и хватит. Больше не буду вас загружать вопросами. Ваша сестра Рита Комарова».

В тот день Алексей не дочитал письмо до конца. Известие о смерти Фомича настолько шокировало его, что спровоцировало очередной и самый сильный приступ. После него он уже не мог не только публично принимать водные процедуры, но даже позволить себе попасть под дождь. Уж очень заметны были изменения его плоти под воздействием влаги. Уж очень непривычны и противны ему самому были эти метаморфозы. Во время того приступа он впервые обнаружил, что в воде легче переносится боль, а со временем она, словно наркотик, стала приносить ему неописуемое удовольствие. Примчавшись после работы, он плюхался в ванную и нежился в ней часами. Но вот парадокс — глядя на свое размытое тело, он возненавидел себя, а еще больше ему хотелось немедленно уничтожить тех, кто его таким сделал.

Все же он ответил Рите. Это произошло после второго ее письма. Митин не стал разочаровывать «сестру» в плане родства, а напротив, пытался убедить ее, что она справится со всеми проблемами, потому что у них в роду всегда были целеустремленные люди. Он посоветовал ей продать дом дяди, перевестись на заочное обучение и устроиться на работу. Позже Рита за данные советы безмерно его благодарила.