Она понизила голос, словно с ней говорила сама Роуз Уоллес, а она лишь повторяла ее слова. Даже ритм ее речи стал иным, непривычным.

– В любви он лучше всех мужчин, с которыми она прежде бывала, хотя рука у него всего одна. С ним ей так хорошо. Если бы она могла, то все время занималась бы с ним любовью. Вилли становится злым уже после любви. Не до и не во время.

Мэлоун забрал у нее из рук ночную рубашку и сунул обратно в коробку. Она словно резко пришла в себя и нахмурилась.

– Но почему? – спросила она. – Разве это нам не полезно?

– Едем, – резко ответил он и закрыл коробку. Ей придется рассказать ему об этой рубашке, но прямо сейчас он больше не мог слышать, как она с придыханием говорит о том, чтобы «все время заниматься любовью». Он боялся, что не справится с собой. Пусть лучше Дани проверит, что еще сохранила ткань этой рубашки, после того как они вернутся домой. И без него.

Дом номер 3205 по Карнеги-авеню, в котором жила Фло Полилло, выглядел точно так же, как тот, где жила Роуз Уоллес, – того же цвета, того же вида и такой же потрепанный, – но на крыльце перед входом сидели две девочки и играли в куклы, и от этого место казалось чуть менее зловещим, хотя дом и стоял на самом краю Ревущей Трети, района, где открыто соседствовали разврат и безысходность. Девочки выглядели умытыми и ухоженными, хотя одежда на них была самая простенькая и чуть тесноватая.

Мэлоун и Дани позвонили в дверь, потом постучались, но им никто не ответил.

– Простите, – спросила Дани у девочек, – вы здесь живете?

– Мама пошла наверх, – сказала старшая девочка. – Миссис Брюстер рожает. Мы ждем, пока послышится крик. – Она указала на раскрытое окно справа от входа.

Мэлоун отвернулся и отошел подальше от входа, не желая ни о чем таком слышать, но Дани не двинулась с места. Он услышал, как она спросила у младшей девочки:

– Как зовут твою куклу?

– Луиза. – Девочка по-детски сюсюкала, и у нее получилось Лю-и-ся.

– Очень милое имя. И какое красивое у нее платье, – заметила Дани.

– Мою куколку зовут Женевьевой, – вставила старшая девочка. – Мне это имя не нравится. Но его не я придумала.

– Не ты?

– Нет.

– Можно мне их подержать? – спросила Дани.

Мэлоун вытащил из кармана часы, взглянул на циферблат. Если они поспешат, то еще могут успеть на мануфактуру Харта. Близился вечер, но, если Стив Езерски работает в вечернюю смену, он как раз сумеет его перехватить. Он оглянулся на крыльцо и увидел, что Дани сидит рядом с девочками. Она держала в руках их кукол и, склонив голову, разглаживала на них платьица. Мэлоун застонал.