Элиот нахмурился. Мэлоун застыл. Они стояли рядом, прислушиваясь к доносившимся из-за двери словам безумца. А Суини все продолжал:

– На суд меня провел Мартин. Вы же знаете, что раньше он был судьей? У Мартина большие связи, имейте в виду. Наши отцы были родными братьями. Мы с Мартином тоже как братья. Знаете, ведь его отец хотел, чтобы он стал доктором, а мой отец хотел, чтобы я стал юристом. Мы оба разочаровали своих отцов. Мы любим об этом вспомнить и посмеяться.

– Вы убили Эдварда Андрасси? – спросил Килер совершенно спокойным тоном, отвлекая Суини.

– Понятия не имею, кто это.

– Вы убили Фло Полилло?

– Я не знаю испанского.

– Вы Фрэнсис Эдвард Суини?

– Так меня звала мать, когда сильно сердилась.

– В 1934 году вы жили в доме номер 5026 по Бродвею?

– А какой теперь год? – Он раскатисто захохотал. – Я даже не знаю, какой нынче день.

Леонард Килер продолжал задавать вопросы, но Суини хотел говорить с Мэлоуном и по-прежнему адресовал свои речи двери, которая вела в соседнюю комнату.

– Скажи-ка, Майк, а кто-нибудь вообще знает, кто ты на самом деле такой? Откровенно говоря, это ведь очень грустно. Вся слава достается таким, как Элиот, а такие, как мы с тобой, просто делают за них всю работу.

– Вы работали в больнице Святого Алексиса? – спросил Килер.

– Несс, ты еще там? – крикнул Суини. – Ты что, обиделся?

– Вы убили Роуз Уоллес? – продолжал Килер.

– Майк? Ты знаком с Роуз Уоллес?

– Вы тот, кого называют Мясником из Кингсбери-Ран? – невозмутимо проговорил Килер.

– Я – Мясник? Я никто, а ты кто? – торжествуя, продекламировал он. – Может быть, тоже никто? Тогда нас двое – молчок! Чего доброго, выставят нас за порог[1].

* * *

– Элиот, у нас ничего нет, – проговорил Коулз. Волосы небольшими пучками торчали в стороны у него над ушами, плечи уныло поникли, под глазами набрякли мешки.