– Мне пора, Дарби.
– Ладно, Дани. Я буду поблизости, – сказал он и зашагал прочь. Он сунул руки в карманы, фалды его потертого пиджака развевались, и ей вдруг захотелось его окликнуть. Дарби мало чем отличался от безымянных мертвецов, о которых она заботилась. А еще он был из тех, за кем охотился Безумный Мясник. Разве не так говорил Мэлоун?
Если с Дарби что-то случится, никто не будет знать, кто он такой.
– Дарби, подожди, – окликнула она. – Всего минуту, прошу. У меня для тебя есть кое-что. – Утром она надела медальон со святым Христофором, который ей когда-то подарил Дарби. Медальон обычно висел на рамке с фотографией отца и Дарби, она боялась его потерять и потому почти не носила. Но сегодня она подчинилась сиюминутному порыву – а теперь вдруг подумала, что, наверное, ждала Дарби, зная, что Мэлоун с ней не пойдет.
Дарби вновь приблизился к ней, чуть ли не с опаской. Она сняла с шеи цепочку и протянула ему:
– Надень. Прошу тебя. Я буду рада, если ты будешь его носить.
– Ты что это, девочка, хочешь меня защитить?
– Я тобой дорожу.
– Носи его, – твердо сказал он. – За этим я тебе его подарил.
– Меня бережет полицейский, не забывай. – Она улыбнулась. Он тоже улыбнулся в ответ, забрал у нее медальон, надел и спрятал цепочку под ворот рубашки.
А потом, насвистывая, зашагал прочь легким, упругим шагом.
23
23
На четвертый день Коулз начал официальный допрос, но Фрэнсис Суини хандрил, бушевал и отказывался отвечать. Он невзлюбил Коулза и жаждал внимания Элиота.
– Не хочу, чтобы меня допрашивали мелкие сошки.
– Скажите, как вас зовут? – спросил Коулз.
Суини раскрыл, а потом закрыл рот, словно рыба в аквариуме, но на вопрос не ответил.
– Прошу, назовите свое имя, это нужно для составления протокола, – повторил Коулз.
– Спросите у Элиота Несса! – проревел в ответ Суини. – У человека, который словил Аль Капоне, но не может поймать Безумного Мясника из Кингсбери-Ран. Какой позор, какой срам! Кливленд заслуживает лучшего.