Он настолько устал, что не мог даже заставить себя встать из-за стола, и просто сидел, сцепив пальцы, понурив голову, и думал, что должен позвонить Дани. Он обещал позвонить. Но вряд ли сможет. Нет, не сегодня.
– Ты же знаешь, я в твою работу не лезу, но все-таки… вы его поймали? – спросила Молли, усевшись напротив него с большой чашкой чаю в руках. – Ты поэтому уехал из Кливленда?
– Кого поймали?
– Мясника!
– Скажи-ка мне, с чего ты решила, что я имею к этому отношение?
– Братишка, к нам сюда приходил Элиот Несс. Он просидел с тобой час, отдал тебе коробку бумаг. Элиот Несс нынче в Кливленде. Работает там в полиции большим начальником или чем-то в подобном духе. Ради чего еще, скажи на милость, тебе сдалось бы тащиться в Кливленд?
– Действительно, ради чего? – тихо повторил он.
– Так что же… поймали вы его?
– Вроде того, – вздохнул он, решив, что нет смысла все отрицать, раз Молли уже сама догадалась.
Молли нахмурилась:
– Что еще за «вроде того»?
– Дело… закрыто. Для меня закрыто. Я получил другое задание.
– Другое задание?
– Через пару недель годовщина резни. – Об этом Молли и сама знает. За год до этого, в День поминовения, чикагские полицейские застрелили десятерых и серьезно ранили еще нескольких участников забастовки сталелитейщиков. – Скоро начнется война. Рузвельт встревожен состоянием сталелитейной промышленности. Он дает профсоюзам все, чего они требуют. Кажется, министерство финансов хочет проверить, действительно ли деньги тратят на то, ради чего их выплачивают.
– Ты правда думаешь, что будет война? – спросила Молли.
– Не знаю, будут ли воевать наши солдаты, но мы точно будем поставлять оружие, корабли, самолеты. Война – доходное дело, и Америка хочет получить свою долю.
– Какой же ты циник, Майкл Фрэнсис Мэлоун.
– Да, этого у меня не отнимешь. И все же я прав. – Он тяжело поднялся из-за стола. – Можно мне пожить у вас несколько дней? Пока я не пойму, что к чему?
– Поживи, как же иначе. Мы с Шоном умираем от скуки. Ты, конечно, не весельчак, но хоть что-то новенькое нам порасскажешь.