– Будет только больнее, – предупредил он.

– Не думаю, что бывает больнее.

* * *

Когда-то она сказала, что не будет его упрашивать. И теперь тоже не собиралась. И настаивать она тоже не станет. Но она увернулась, когда он потянулся к ней. Ей не хотелось так с ним расстаться. Она увернулась не потому, что не хотела его прикосновений. Она жаждала их так сильно, что боялась расплакаться. Ей не хотелось плакать при нем.

Он положил шляпу и, настороженно глядя на нее, шагнул ей навстречу.

Когда-то он просил от нее притворства. И теперь она подарит ему притворство. Она притворится, что они оба хотят, чтобы он уехал. Что так будет лучше для них обоих. Она притворится спокойной и сдержанной. И возьмет от него все, что он сможет ей дать.

Он обхватил ладонями ее лицо, коснулся большими пальцами уголков ее рта. А потом наклонился к ней и прижался губами к ее губам. Так нежно. Так осторожно. Когда он отстранился, она разъярилась.

– Я не ребенок, – сказала она тихо, стараясь, чтобы в голосе не было слышно дрожи. – И я не такая уж хрупкая. Я не гоню тебя и не молю остаться со мной, так что не нужно меня целовать, словно я сейчас разобьюсь или сломаюсь.

– Как мне целовать тебя, Дани? – прошептал он, не выпуская ее лицо из рук.

– Ты знаешь, как нужно меня целовать, Майкл. Знаешь! Так зачем притворяешься, что не знаешь?

– Тогда покажи мне, – попросил он.

И она показала. Она что было сил приникла губами к его губам, вцепилась руками в его пальто. Она так страшно злилась, так яростно впивалась в него, что в этом порыве была лишь огромная страсть, но почти не было удовольствия. Не этого она жаждала.

– Это драка или все-таки поцелуй? – проговорил он, не отрываясь от ее губ.

Она отстранилась, но он лишь сильнее сжал в руках ее голову, провел пальцами по волосам, притянул ее обратно к себе. С мягкой настойчивостью он приник губами к ее губам, и, когда она подчинилась, раскрылась ему навстречу, он погрузился в нее, глубоко, неспешно, уверенно. В его поцелуе не было горячности и исступления. Не было ни рвущегося наружу желания, ни намека на скорую разлуку. Он просто целовал ее, медленно и обстоятельно, словно ему никуда не нужно было спешить, словно ему хотелось быть только здесь, только сейчас, только с ней.

Внутри у нее словно натянулась струна, в груди разлилось тепло, выдавая ее с головой, и она вдруг подалась перед ним, вдруг ослабела, хотя должна была оставаться сильной, и все ее тело наполнилось отчаянием. Но она овладела собой и принялась обследовать языком его рот, обследовать пальцами все его тело, словно дразня, словно призывая его ей отказать. Но он лишь вздрогнул, ощутив ее ласку, и продолжал целовать ее, искать ее губы, и по-прежнему не открывал глаз, словно нега и наслаждение тянули его за собой.