Она глядела прямо на него, не отводя взгляда, но он заметил, что ее голубой глаз горит еще ярче, а карий кажется еще темнее, чем обычно. Она из последних сил старалась сдержаться.

– Дани, я сделал свой выбор. В моей жизни нет места для кого-то еще. Пятнадцать лет назад, когда я выбрал эту работу, я знал, что не смогу ни с кем разделить свою жизнь. Я это выбрал. Я этого хотел.

– Но… ты и теперь этого хочешь? – ровным тоном спросила она.

Он потянулся к ней, желая в последний раз обнять ее, в последний раз поцеловать. Он запомнит каждую мелочь. Он все затвердит наизусть. Составит список, чтобы ничего не забыть. Но она увернулась. Отскочила от него, словно не могла вытерпеть, что он ее коснется. Он безвольно уронил руки. Она уставилась в пол.

– Ты говоришь, что знаешь меня, но мне так не кажется. Зато я тебя знаю, – упрямо проговорила она. Ее голос дрожал. – Я знаю каждую черточку твоего лица, каждое желание твоего сердца. Я тебя знаю. Ты уедешь и никогда не вернешься. Ты убедишь себя в том, что я дурочка, а ты не заслуживаешь счастья. Ты будешь жить так же, как жил до меня, и умрешь в одиночестве. Мы оба умрем в одиночестве.

– Не говори так, Дани, – с ужасом возразил он.

Она прижала ладони к глазам и глубоко вздохнула. Она изо всех сил боролась, билась и все-таки одержала верх. Опустив руки, она расправила плечи и подняла на него глаза.

– Прости меня, – прошептала она.

Сердце его болело, душа стенала, но он лишь взял в руки шляпу. Пора было ехать.

– Я буду звонить, если… если ты мне позволишь, – сказал он. – Буду спрашивать, как у тебя дела. Может… буду писать тебе письма. Но только если ты этого хочешь.

– Тебе нужно ехать прямо сейчас? – спросила она.

Он помедлил.

– Я бы хотела, чтобы ты остался. Со мной. Только… на эту ночь.

– Это ничего не изменит.

Она помолчала, будто надеялась, что это изменит все.