Когда пожилая дама договорила, он чувствовал себя как после благословления, будто очистил душу от грехов на исповеди. Настал вечер, и она уже едва не засыпала на ходу. Он поднялся, чтобы поблагодарить ее и уйти, когда она спросила:

– Твоя мать еще жива?

– Да, – сказал он.

– Ты уж ее уважай, сынок. Сколько бы добра ни делал твой папа, стояла за ним она. Что она нынче поделывает?

– Работает в саду.

– Это хорошо. Пожалуй, не стоит ей рассказывать, что мы с тобой беседовали.

– А кто говорит, что я расскажу?

Сестра Пол недолго мерила его взглядом, потом сказала:

– Мне сто четыре года, сынок. Я все твои штучки наперед знаю. Ты захочешь меня проверить, надеешься, она вспомнит про сто долларов, которые предложил мне твой папа за то, что я увезла тот грузовик. Вспомнить-то она вспомнит, в те времена это были немалые деньги, да и ей, поди, пришлось туго – сидеть в такую рань в гостиной, пока правая ступня у ее супруга смотрит в одну сторону, а лодыжка – в другую, и у порога стоит грузовик, полный неприятностей, и ты еще храпишь наверху носопеткой, полной соплей, и с жизнью, полной головной боли, впереди: небось, растить тебя было не сахар. Жена все понимает, сынок. Если б она хотела, чтобы ты узнал, что случилось той ночью, думаю, она бы давно уже выложила. Зачем тревожить сердце старушки матери? Ежели с тобой случится беда через то, что я тебе рассказала, тогда мне и принимать ее страдания на душу. Я стара, сынок. Мне лгать незачем.

Элефанти подумал, потом сказал:

– Ладно. – Помолчал. – Спасибо… за все. Я могу что-то для вас сделать?

– Если ты молишься, то помолись, чтобы Господь прислал мне мой кусок сыра.

– Что-что?

– Видишь ли, твоему папочке был по вкусу мой харч…

– Харч?

– Поедовка. Любил он мою стряпню. Все бы отдал за мою жареную курочку. Как-то раз я его кормила, когда он возводил церковь. Он в ответ поделился кусочком своего сыра. Итальянского. Не знаю, как зовется. Но сыр был просто чудо! Так я ему и сказала! Когда мы отгрохали церковь, этот сыр он присылал нам много лет. Мистер Гвидо уж давно усоп, а сыр, я слышу, так и продолжает приходить. Как по волшебству. Небось, от Иисуса.

Тут пора было вступить Элефанти, и он прочистил горло – снова почувствовав себя большой шишкой.

– Я узнаю, кто присыла…

– Я тебя о чем сейчас просила, сынок?