Холодный озноб прошел по всему его телу.

«Может быть, все же лучше пойти к ней? С чего-то надо же начинать?» — Почувствовав, как у него отяжелели ноги, он поплелся к Софье домой.

Дверь открылась мгновенно, как только он нажал кнопку звонка. Софья ждала его. Она была в ночной сорочке, теплая после сна. Она прижалась к нему, млея от радости, и повела к себе в комнату.

— Я знала, что ты придешь, — прошептала она. — Чувствовала, что ты идешь, что ты уже где-то близко! — Она хотела поцеловать его, но он уложил ее в постель и присел возле нее.

— Подожди! Дай перевести дух.

— Как хорошо, когда ты со мной...

Кирилл молчал. Смотрел на разметавшиеся по подушке волосы, на розовую шею. Эта постель была и его постелью. В любой момент он мог прилечь рядом с Софьей, обнять ее и заснуть, сломленный усталостью. Знал, что Софья на него не рассердится. Она подождет, пока он выспится, потом все будет так, как бывало много раз до сих пор.

— Раздевайся! — дернула она его за плащ.

— Не надо! Я спешу!.. — Он хотел сказать еще что-то, но ему не хватило слов. Пока он шел по улице, мысли были совершенно четкими, и он удивлялся той легкости, с какой решил все, а теперь... Она лежала рядом, ждала, чтобы он ее приласкал...

— Я осрамилась! — сказала она и положила голову ему на колени.

— Перед кем? — вздрогнул Кирилл и, сам не понимая почему, смутился.

— Перед командиром. Мне стало плохо в его кабинете. Вызвали врача, и он... — она замолчала.

— Что?

— Мне стыдно перед командиром и полковником Дамяновым. Они оба присутствовали при этом. Если доктор им сказал... Я не посмею посмотреть им в глаза...

Кирилл отвел ее руку, встал. Ее рассказ сбил его с толку. А она никак не могла остановиться. Как всякая женщина, она выплакивала свою боль первой.

— Я хочу, чтобы ты меня выслушала и не сочла бы, что я легкомысленный человек... — наконец набрался он храбрости.

— Говори, говори! — оперлась на локоть Софья. В ее глазах блеснула искра надежды. — И врач советует сделать то же самое. Поговорить, разобраться! Ребенок не виноват, что мы...

— Что ты сказала? — повернулся к ней Кирилл. Софья легла навзничь на подушку, а он до боли прикусил себе руку. — Какой ребенок? Какой доктор?

— Я беременна! Не стала тебе говорить об этом раньше, надеялась, что ошибаюсь. А вчера, когда я вошла в кабинет командира, мне вдруг стало плохо. Все закружилось у меня перед глазами, и я больше ничего не помню. Мне дали освобождение на три дня...

Кирилл стоял посередине комнаты в полном оцепенении, потеряв представление о том, где он находится. Он видел перед собой только женщину, которая стояла в постели на коленях в ночной сорочке и неотрывно следила за ним глазами.