Прошло семь лет с тех пор, как Кирилл покинул казарму, а полное смятение в мыслях так и осталось. Он решил нанести удар Венете — она была из лагеря противника. К тому же она посмела посягнуть и на самое сокровенное — поэзию, в которой он изливал свою боль, свою веру, и тут-то произошло нечто совсем неожиданное. Она его не оттолкнула. Ничего подобного с ним до тех пор не происходило. И впервые Кирилл ощутил, что от его смятения не осталось и следа. Но Геро Щерев снова встал на его пути.

«Больше ничего другого я от тебя не потребую... Ничего... Ничего...» — Кирилл сам не знал, сколько раз он повторил эти слова своего дяди.

Предыдущим вечером Венета была грустной, как никогда. Такой Кирилл ее никогда не видел. Она сидела напротив Кирилла, пила небольшими глотками водку и смотрела на него. Глаза ее так много сказали ему. Он погладил ее руку. Венета отстранилась и прошептала:

— Не надо. Дай мне возможность в этот вечер только смотреть на тебя.

Кирилл не мог понять, что происходит в душе этой женщины. Ее огонь сводил его с ума. Он хотел приобщиться к нему, но Венета не подпускала его к себе ближе. Разрешала лишь греться вдали, принимала его как гостя и в то же время не отпускала его.

Венета знала себе цену, имела привычку определять цену и другим. Она никогда не позволяла себе поступать безрассудно, но невольно толкала других на безрассудство, и это делало ее еще более желанной...

То, что он становился возвышенней духовно, делало Кирилла счастливым, и он чувствовал, что живет, что нужен кому-то. Ну какую связь могла она иметь с его родителями? Не является ли их смерть дурным сном, который оставил после себя только смятение в душе, в крови, доставшейся ему от них? Разве он виноват в том, что они так рано ушли из этого мира? Чего хочет его дядя? Отомстить или заполнить ту пустоту, что осталась после долгих лет блужданий? Неужели дядя не понимает, что то время ушло, что Кирилл хочет иметь свою жизнь, отличающуюся от жизни и дяди и отца?

В ту ночь он решил, что откажется от обещания, данного дяде. Сколько уже раз оказывался на распутье! Пора было подвести итог своей двадцативосьмилетней жизни. Он встал, оделся и побежал к ближайшей остановке автобуса.

...Улицы заполнились куда-то спешащими людьми. Кирилл плыл против течения. С той поры как он уволился из армии, он все еще не брался ни за одно серьезное дело. Жил на деньги, полученные за свои стихи или какую-нибудь корреспонденцию в местной газете, и на те деньги, которые время от времени давали ему дядя и Софья. А теперь он должен был оторваться от них обоих. А потом куда? Не хотелось думать об этом. Важно было то, что он принял решение, и притом непоколебимое. Кирилл опустился на одну из скамеек в саду и вытянул ноги. В кармане зашелестела бумажка, и вместо сигареты он достал записку от Софьи, которую девушка оставила у него на квартире: «Я больна. Завтра жду тебя у нас».