— Как так? — удивился начальник госпиталя.

— Насколько мне известно, и сам доктор Чалев ограничился лишь просмотром историй болезни и некоторых результатов исследований. Мы собрались здесь, чтобы дать объективное заключение, — с внезапно зародившейся яростью заявила Сильва. В этот момент она думала не столько о Сариеве, сколько о своей врачебной чести.

— Коллега, не о том ли хулигане идет речь, который прошлой ночью... — явным вызовом начал невропатолог.

— Именно о нем, — посмотрела на него Сильва. — Но мы обсуждаем не поведение подполковника Сариева, а состояние здоровья трех больных солдат.

— Благодарю! — кивнул невропатолог, и кто-то засмеялся.

— Ваша ирония неуместна, коллега, — возмутилась Сильва. — Я предлагаю продолжить консилиум после обеда или завтра после того, как мы обстоятельно осмотрим больных. Заинтересованные лица должны быть отстранены. Мы обязаны лечить, а не заниматься сведением личных счетов.

— Странно! — посмотрел на растревоженных врачей начальник госпиталя. — Ничего не понимаю! Коллеги, мы находимся не на публичном собрании, а на медицинском консилиуме. Завтра в то же самое время прошу в этот же зал. Доктор Граменова, зайдите ко мне в кабинет.

Сильва сняла очки и последовала за ним. Она испытывала странное облегчение. Ее отец говорил ей о риске. И она решилась на него. Но не было ли это безрассудством обреченной? Самое трудное — сделать первый шаг...

Она уже опоздала на обход больных, но не спешила. Ей нужно было время, чтобы успокоиться, еще раз заново оценить все, что она сделала...

Сильва вошла во врачебный кабинет и, к своему удивлению, увидела юношу в больничном халате. При ее появлении юноша встал.

— Вы ждете кого-нибудь? — спросила Сильва.

— Вас! — сделав вид, что не замечает холодного выражения ее лица, ответил больной. — Моя фамилия Бураджиев, я пришел от имени трех танкистов, — и почему-то улыбнулся.

— Очень мило, — пробормотала Сильва, но в ее взгляде промелькнула заинтересованность. — Вы ушли из палаты и разгуливаете по госпиталю.

— Могу ли я на минутку закрыть дверь? — вместо объяснения спросил Бураджиев.

— И что же дальше? — Сильва сама закрыла дверь.

— Дело очень простое, — солдат сел поудобнее на кушетку для осмотра. — Вы дочь генерала Граменова, не так ли?

— Я спешу на обход. Прошу вас, говорите короче, — предупредила она.

— Прошу извинить, но здесь совершаются какие-то махинации, — уже вполне освоившись, начал солдат. — Нам делают разные анализы, нас допрашивают следователи, а мы совершенно здоровы. Кто-то хочет свести счеты с подполковником Сариевым, и нас используют в качестве приманки. Эта игра нам отвратительна.