— Уж не арестовали ли его? — спросил он.

— И это может случится, если ты не перестанешь его преследовать, не перестанешь преследовать всех, кто его окружает! — Сильва не жалела отца. Ей было тяжело, и она так болезненно воспринимала его холодность, что была в состоянии сказать ему и более жестокие слова.

— Ты сошла с ума! — генерал совсем растерялся.

— Может быть!.. Ох, если бы это было так! Молчишь? Пытаешься общими фразами успокоить меня, заставить стать слепой по отношению к тому, что творится вокруг меня. А как я тебе верила, ох, если бы ты только знал, как я верила!

— Сильва!

— Солдаты говорили о силе твоей ненависти и желании мстить, только я была наивной, — продолжала она, прижимая сумочку к груди.

— Девочка моя, возьми себя в руки! Не думай, что мои нервы из стального троса. Скажешь ли ты наконец, в чем дело?

— Прикажи выписать из госпиталя солдат танкового полка, и тогда я поверю, что ты именно тот, каким я тебя всегда знала и каким гордилась, — категорично заявила Сильва. — Я отвечаю за состояние их здоровья.

— Что ты сказала?

— Они здоровы, отец. И если правда, что вы их там держите, чтобы нанести удар Огняну, желая таким образом отомстить дяде Драгану за все прежние распри между вами, то это преступление!

— Смотри-ка... — озадаченный Велико подошел к дочери. — Так-так!

— Сами солдаты об этом говорят. Все остальное — твое дело. Я сделала все, что могла. Впервые наши пути разошлись, отец, — закончила она и сделала шаг к двери.

— Подожди! — пошел за нею следом генерал.

— Не беспокойся! Я сама справлюсь, — с ледяным спокойствием проговорила Сильва, и даже улыбка появилась на ее лице. Но видела она перед собой не генерала Граменова, своего отца, а рядового Бураджиева с русыми свалявшимися волосами и с огнем в глазах, который сразу же выдавал его решимость. Она не могла и не хотела оказаться слабее его.

В тот день Венета не пошла на работу. Позвонила в редакцию и сослалась на нездоровье. Совершив продолжительную прогулку до горной хижины, она вернулась домой. Сегодня она имела повод радоваться. Давно задуманная встреча с Кириллом за городом была назначена на вечер, и Венета находилась в лихорадочном состоянии. На обратном пути она зашла забрать приказ о его назначении на работу в редакцию, в отдел поэзии. Эта идея принадлежала ей, и она хотела преподнести ему сюрприз именно в этот вечер. Ей сообщили, что она включена в делегацию журналистов, которой предстояло посетить несколько арабских стран. До отъезда оставалось всего десять дней, и Венете казалось, что ей не хватит времени уладить самые важные, неотложные дела.