Она повернулась к подруге спиной.

— Шов разъехался сантиметров на двадцать, — сообщила Лариса после осмотра.

— У-у, вражина! — опять разозлилась Алла. — Из-за этой срани любимый костюм насмарку! Видно, порвала, когда сидела верхом на этой бешеной кикиморе. Как теперь в нем появиться в Москве? Люди решат, что я бомжевала.

— Давай, я его почищу, поглажу и попытаюсь как-то прихватить разрыв, предложила Лариса и стала поочередно открывать дверцы кухонных шкафов в поисках утюга и швейных принадлежностей.

— Брось, подруга, не марай свои дворянские ручки. Для этого у меня есть экономка. Сильно подозреваю, что даже после чистки костюм перестанет быть таким элегантным. Шов-то не зашьешь, раз он расползся. А если прихватить полсантиметра, то я в юбку не влезу, она и так на мне почти в обтяжку.

— Да мне это не трудно. Я и свой собиралась почистить и погладить.

Алла критически осмотрела подругу с ног до головы и неодобрительно покачала головой.

— Да-а, мать, ты тоже выглядишь далеко не свежей розой. Изрядно помята в драке. Запасные колготки есть? Твои поехали в трех местах.

— Есть, конечно.

— Я тоже всегда при себе имею пару-другую на всякий пожарный случай — не ходить же со стрелкой. При моем темпераменте обязательно за что-нибудь зацепишься. Если в мебели дефект или где-то торчит гвоздь, — то непременно будет мой. Уже научилась даже в машине переодеваться. Пару змеиных телодвижений, и на мне новые колготки.

— В машине я пока не научилась, обычно ищу дамскую комнату.

— Ну, ты же у нас дворянских кровей, сразу видно происхождение и воспитание! Даже обычный сортир в занюханной конторе высокопарно именуешь дамской комнатой, чем делаешь этому заведению честь. После того, как ты посетишь их вонючий клозет, они, наверное, спешно делают там ремонт, облицовывают розовым мрамором и зеркалами, даже в кабинках.

Лариса рассмеялась.

— Да я не собиралась высокопарно выражаться, как псевдосветская дама. Невольно получилось.

— И я о том же, — серьезно сказала Алла. — У тебя невольно получаются элегантные выражения, а у другого невольно с языка матюги соскакивают. Происхождение и воспитание не скроешь, это вторая натура.

— Ты без подколов не можешь, дорогая.

— Нет, мать, в данном вопросе я почти искрення. Разве только чуть-чуть подпустила яду ехидства, чтоб ты о себе сильно не возомнила.

— Да я и так не сильно мню.

— Знаю, старушка, ты у нас скромница. Кстати, ты обратила внимание, что твоя лодыжка заплывает здоровенным синяком? Вначале не было видно, а сейчас проявилось, дальше будет ещё сильнее. И на правой ноге у тебя кровоподтек приличных размеров, и вот ещё один.