Полутора часов хватило межрайпрокурору Трелю, чтобы в открытом судебном заседании положить на обе лопатки злодея, имевшего за плечами три судимости и обвинявшегося в совершении тяжкого преступления: квалифицированного хищения чужого имущества. Больших усилий, правда, не потребовалось: обвиняемый признавал вину полностью, корил во всех своих бедах проклятое вино, обливался горючими слезами и Христом-богом просил его не сажать. Кража случилась в глухой деревеньке на границе с Ивановской областью. Абориген-злодей, на третий день запоя испытывая потребность в денежных средствах, путем выставления рамы проник в дом к соседу-дачнику, откуда похитил переносной телевизор «Шилялис», килограмм гречневой крупы-ядрицы и бутылку растительного масла. Телевизор у другой соседки обменял на литр самогона, а гречу и масло употребил в качестве закуски. Приехавший на выходные дачник, обнаружив пропажу, заявил в милицию. Местный участковый раскрыл преступление по горячим следам. Телевизор изъял у скупщицы краденого, а злодея увез в поселковое отделение милиции.
Потерпевший, седой иссушенный годами пенсионер-отставник просил товарищей судей не наказывать сурово непутевого соседа, говорил, что «Шилялис» приобрёл еще в каком-то восемьдесят лохматом году, и что ущерб ему причинен незначительный. Тем не менее, Олег Андреевич, представлявший обвинение от имени государства, неуклонно следуя букве закона, в обвинительной речи предложил назначить наказание в виде шести лет лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.
Адвокатесса, участвовавшая в деле по назначению, сексапильная шатенка, во время процесса листала унизанными перстнями пальцами глянцевый журнал. В прениях она произнесла не более трёх фраз, умудрившись переврать фамилию своего подзащитного. Зато когда председательствующий объявил перерыв перед последним словом подсудимого, адвокатесса бегом бросилась к его столу, чтобы передать заранее заготовленное заявление об оплате ей судодня из государственных средств.
В перерыве прокурор посетил кабинет судьи и предупредил, что в силу большой занятости не сможет присутствовать на последнем слове, а в репликах выступать не будет. Судья Глазов, имевший простоватую внешность и такие же пролетарские манеры, протирая очки кусочком замши, в раздумье спросил, а не много ли — шесть лет реально.
— Вор должен сидеть в тюрьме, Станислав Владиславович! Там ему место! — белозубо улыбнувшись, ответил Трель. — На нем клейма ставить негде. Матёрый рецидивист!