За рулем подъехавшей «ВАЗ-2109» находился белобрысый бомбила Толик, последние двое суток практически не расстававшийся с новыми крутыми знакомцами, залучив их в постоянные клиенты.

— Вперед, — Смоленцев решительно двинулся к выходу.

Когда они с Рипке вышли через калитку, Рубайло и Пандус курили перед капотом своей машины. При виде представителей принимавшей стороны побросали только что подкуренные сигареты и неспешно двинулись навстречу. Стрелки высокоточных кварцевых Seiko на запястье Смоленцева слиплись на «двенадцати».

— Здорово, братское сердце, — Рубайло приобнял Димку.

Затем ритуальный жест повторил Пандус. Рипке приехавшие не замечали в упор, словно он был в шапке-невидимке.

— Ну чего, Димон, вроде я чужого не прошу, — начал Серега, активно включив в разговор правую руку. — Света — жена законная, не парчушка[148] какая-нибудь, Ромкина доля ей по-любасу отходит. Хрюкни там бухгалтеру своему, чтобы бумаги на Свету переписал поскорей.

Смоленцев заставил себя поднять глаза на красноречиво жестикулировавшего Рубайло. Тот словно не чувствовал двадцатиградусного мороза, стоял в распахнутой куртке, под которой имелся только тонкий серый джемперок под горло. Густые, цвета воронова крыла волосы у Сереги были тщательно уложены и смазаны закрепляющим гелем. В выпуклых, как у рака, чёрных глазах плескалась радостное бешенство.

«Обкуренный он, что ли?» — заподозрил Димка, понимая, что отмалчиваться нельзя, что молчанием он признает Серегину правоту.

— К чему гонки, брат? — хрипловато спросил Смоленцев. — Еще сорока дней не прошло, как Ромки нету…

— Так и хули блевотину жевать[149]? — радостно парировал поступивший довод Рубайло.

Мороз все-таки пронял его, он запахнул короткие полы куртки, с задорным рычаньем сильно потер раскрасневшееся ухо. Пандус стоял в полуметре сзади и левее кента, вертел в руке чётки зоновской работы и зыркал медвежьими глазками в сторону притаившейся на стоянке между снежными валами блестящей «девяносто девятой». Слепящее солнце мешало Славке разглядеть — пустой салон у тревожной тачки или сидит в нём кто.

Рипке солидно прокашлялся, обращая на себя внимание, и сказал:

— Я думаю, господа, что вопрос ставится некорректно.

Серега ладонью бережно коснулся волос, проверяя, не нарушилась ли укладка, и, продолжая сверлить взглядом Смоленцева, нехорошо усмехнулся:

— Это чё за олень, брат? С какого перепугу он буровит?

Димка не успел рта открыть, как маленький Раймонд выступил вперед, смешно выпячивая цыплячью грудку:

— Предлагаю пообщаться со мной как с собственником автосервиса.