Окно в шести футах от его лица взорвалось, раздался свистящий звук от пули, прошедшей прямо под левым ухом. Теперь он слышал настоящую барабанную дробь пуль по палубе сзади. Да, они его все-таки догнали.

О, черт! Сток резко вывернул руль, пройдя буквально в нескольких дюймах от большого сампана. И тут он увидел отверстие в маячившей перед ним черной стене. Коридор, который создавали две баржи, был всего на шесть дюймов шире, чем корпус его лодки. Но Сток не стал сбрасывать скорость. В данный момент у него не было времени, чтобы устраивать перестрелку с китайскими патрульными катерами. Ему нужно успеть на самолет и сделать один очень важный звонок.

Алекс Хок был в Нью-Йорке. Вероятнее всего, в эту самую минуту он в больнице сидел у постели Эмброуза Конгрива. Сток левой рукой покрепче перехватил руль, а правой вытащил из кармана сотовый телефон. Им с Хоком нужно очень серьезно поговорить.

Прямо сейчас.

Сток удачно сманеврировал, и «Фу Файтер» на полном ходу вслепую нырнул в очередной коридор.

58

58

— О, привет, — сказал Эмброуз Конгрив, и его веки затрепетали. У его кровати таинственным образом возникла расплывчатая тень. Вчера его привезли в Нью-Йорк из Саутгемптона на «скорой» и сделали операцию по удалению пули из позвоночника. Она длилась шесть часов. Голос у Конгрива был очень слабый, лицо сероватого оттенка, как и подушка под головой.

— Это ты, Алекс?

— Да, я.

— Ты в Нью-Йорке?

— Да, я только что прилетел тебя проведать.

— Ну и как я?

— Именно это я и пришел выяснить. Как ты?

— Боюсь, что я в больнице и, э, мне сделали операцию.

— Я так и понял. Твой врач говорит, что операция прошла успешно. Как ты себя чувствуешь?

— По-моему, нормально. Только веки тяжелые. Я какой-то сонный.

— Утром будешь, как огурчик. Доктор заверил, что если соблюдать постельный режим, то полностью поправишься. Восстановишь все силы и боевой дух, да с какой скоростью!

— Какие красивые цветы. Георгины. От кого они?