— Полагаю, что они от миссис Первис. Розы от Сазерленда.

— А, кто это? На стуле?

— Это детектив Мариуччи. Мы с ним познакомились, пока ждали, когда ты проснешься.

— С кем он разговаривает? Я не слышу, что он говорит. Я больше никого здесь не вижу.

— Он разговаривает с кем-то из Вашингтона по сотовому телефону. Игра в полном разгаре, как сказал бы твой кумир мистер Шерлок Холмс.

— Ватсон. Игра?

— Я объясню тебе позже.

— Диана здесь?

— Она была здесь. Просидела на этом стуле очень долго. Я посоветовал ей пойти подышать свежим воздухом. Она вернется с минуты на минуту.

— Так ты с ней познакомился?

— Да. Она такая, как ты говорил. Прелестная женщина. Я очень рад за тебя.

— Она слишком хороша для меня, Алекс.

— Алекс? — прошептал детектив Мариуччи. — Ты не мог бы ко мне подойти на секунду?

— Да?

— Мне звонили из Вашингтона. Чертовы французы все-таки оккупировали Оман. Этот Бонапарт не отступает от славной истории своих предков.

— А запись обращения султана?

— Заявляет, что она была сделана под давлением Запада. Если конкретнее, то под твоим давлением. Французское телевидение показывает начало пленки, где ты вытираешь парню кровь с лица, перед тем как он начинает говорить. Боже правый! Вот, возьми телефон. Кто-то пытается пробиться со срочным звонком. Стокли Джонс звонит тебе из Гонконга. Хок приложил трубку к уху, глаза его были холодны, как камень. Он разговаривал со Стоком максимум две минуты. Потом сказал «пока», отключился и набрал другой номер.

— Я перевожу этот звонок на громкую связь, — сказал он Мариуччи и поставил телефон на маленький столик.

— Джек Макати, — услышали они через пару секунд.

— Мистер президент, простите, что побеспокоил в столь поздний час. Это Алекс Хок.