Неожиданно для самого себя он вдруг сказал:

— Вы, вероятно, больше знали о Пирс, чем кто-либо еще здесь, вероятно, лучше понимали ее. Я не верю, что ее смерть была самоубийством, и вы тоже не верите. Хотелось бы, чтобы вы рассказали мне о ней все, что могло бы помочь мне найти мотив преступления.

Она немного помолчала. То ли ему показалось, то ли она действительно решалась на что-то? Потом произнесла своим высоким, невыразительным, каким-то детским голосом:

— Думаю, она кого-то шантажировала. Как-то раз она и меня пыталась шантажировать.

— Расскажите, пожалуйста.

Она посмотрела на него задумчиво, как бы оценивая его надежность или прикидывая, стоит ли история того, чтобы ее рассказывать. Потом ее губы тронула легкая улыбка, вызванная воспоминаниями.

— Примерно год назад, — сказала она спокойно, — мой дружок провел со мной ночь. Не здесь, а в главном общежитии для медсестер. Я отперла одну из пожарных дверей и впустила его. Мы, в общем, просто дурачились.

— Это был кто-то из больницы Карпендара?

— Угу. Один хирург-ординатор.

— И каким образом Хедер Пирс узнала об этом?

— Это было в ночь перед нашим предварительным, то есть первым экзаменом, который засчитывался в диплом. Пирс перед экзаменами всегда мучилась желудком. Наверно, она ползла в одно место и видела, как я впустила Найджела. Или, может быть, она уже возвращалась к себе в комнату и подслушивала под дверью. Может, она услышала, как мы хихикали, или еще чего. Я думаю, она слушала довольно долго. Интересно, что она себе представляла. Никто ведь не занимался с Пирс любовью, так что, думаю, она пришла в возбуждение от одного только подслушивания, как кто-то другой забавляется с мужчиной в постели. Во всяком случае, на следующее утро она завела со мной серьезный разговор на эту тему, а потом еще пригрозила, что расскажет все главной сестре и меня выгонят из училища.

Пардоу говорила без всякой злобы, даже как бы с оттенком удовольствия. Этот случай нисколько не беспокоил ее. Ни тогда, ни теперь.

— И что она запросила за свое молчание? — спросил Дэлглиш.

Он не сомневался, что, какова бы ни была награда, Пирс ее не получила.

— Она сказала, что еще не решила, что ей надо подумать. Мол, плата должна соответствовать проступку. Вы бы видели ее физиономию! Вся в красных пятнах, как у разъяренного индюка. Не знаю, как я удержалась от смеха. Я притворилась, что очень волнуюсь и раскаиваюсь, и спросила, не можем ли мы поговорить об этом вечером. Мне просто нужно было время, чтобы связаться с Найджелом. Он живет со своей матерью-вдовой в ближнем пригороде. Она его обожает, и я знала, что она без труда подтвердит под присягой, что он ночевал дома. Она считает, что ее драгоценный Найджел имеет право брать все, что захочет. Но я не хотела, чтоб Пирс проговорилась, пока я это не улажу. А когда увиделась с ней вечером, я сказала, что мы будем полностью отрицать эту историю и что у Найджела будет алиби. Она забыла про его мать. И еще кое-что тоже забыла. Ведь Найджел — племянник мистера Кортни-Бриггза. И значит, если она проговорится, мистер Кортни-Бриггз сделает так, что выгонят ее, а не меня, только и всего. Пирс была ужасно глупой, это правда.