— Потому что вы женщина.

Удачный ответ. Выражение ослиного упрямства на ее лице смягчилось. Она кинула на него быстрый взгляд, потом затрепетала своими редкими, тяжелыми от туши ресницами. «Боже мой, она еще флиртует со мной, строит из себя скромницу», — подумал он.

— Ну… может быть, я и сказала одному человеку.

— Я это и так знаю, черт возьми! Я спрашиваю — кому?

Снова примирительный взгляд, гримаса покорности. Она явно изменила свое отношение к нему, как видно, решила, что вовсе не плохо провести время с этим властным мужчиной. Непонятно отчего — то ли от джина, то ли от эйфории танца, — но ее сопротивление сломалось. Теперь все должно было пойти как по маслу.

— Я сказала мистеру Кортни-Бриггзу, хирургу Мартина. По-моему, я правильно сделала.

— Когда?

— В среду. То есть в среду на прошлой неделе. В его кабинете на Уимпол-стрит. В пятницу, когда Мартин умер, он как раз только что уехал домой, и я не могла поговорить с ним в тот день. В больнице он бывает только по понедельникам, четвергам и пятницам.

— Он просил вас прийти?

— О нет! Палатная сестра, которая замещала старшую сестру, сказала, что он будет рад поговорить со мной, если я считаю это необходимым, и что я могу позвонить на Уимпол-стрит и договориться о встрече. Тогда я не стала звонить. Какой смысл? Мартин умер… А потом получила счет. Не очень хорошо, по-моему, с его стороны присылать счет почти сразу после того, как Мартин скончался. Двести гиней! Просто чудовищно! В конце концов, он ведь ничем не помог. И тогда я решила, что просто заскочу к нему на Уимпол-стрит и расскажу то, что мне известно. Не следует больнице держать у себя в штате такую женщину. Это же настоящая убийца. И после этого еще брать такие деньги. Знаете, потом пришел второй счет — за содержание в больнице, но это совсем не то, что двести гиней от мистера Кортни-Бриггза.

Она говорила отдельными фразами. Шептала ему на ухо, когда предоставлялась возможность. Но нельзя сказать, чтобы она задыхалась или теряла мысль. У нее хватало сил и на танец, и на разговор. А вот Мастерсон уже начал сдавать. Еще раз «прогрессивное звено», закончившееся «закрытым променадом». Она ни разу не сбилась. Старушке дали хорошую школу, хоть и не смогли привить ей изящества или élan[34].

— Значит, вы побежали рассказать ему о том, что вам известно, и предложить, чтобы он отказался от части своего гонорара?

— Он не поверил мне. Сказал, что Мартин бредил и ошибся и что он может лично поручиться за всех старших сестер. Но все-таки уменьшил счет на пятьдесят фунтов.

Она произнесла это с мрачным удовлетворением. Мастерсон удивился. Даже если Кортни-Бриггз и поверил этой истории, непонятно, почему он должен поступаться не такой уж незначительной суммой. Он не отвечает за подбор и назначение в штат медицинских сестер. Ему не о чем беспокоиться. Интересно, поверил ли он этой истории, подумал Мастерсон. Но совершенно очевидно, что он ничего не сказал ни председателю административного комитета, ни главной сестре. Может, и правда, что он способен лично поручиться за всех старших сестер, а скидка на пятьдесят фунтов была сделана лишь для того, чтобы утихомирить надоедливую женщину. Но Кортни-Бриггз не произвел на Мастерсона впечатления такого человека, который может поддаться на шантаж или уступить хоть полпенса из того, что ему причитается.