— Я должен знать, кто находится в Доме Найтингейла, — сказал он, обращаясь только к ней. — Не могли бы вы проверить это сейчас же?

Не говоря больше ни слова и даже не взглянув на Кортни-Бриггза, она вышла из комнаты. Как только дверь закрылась, Дэлглиш повернулся к хирургу:

— Вы не сказали мне, что ваш брат был когда-то помолвлен с Джозефин Фэллон.

— А вы не спрашивали.

Голос хирурга был нетороплив и безразличен: так отвечает человек, чьи мысли целиком заняты работой. Щелкнули ножницы, холодная сталь коснулась черепа. Хирург состригал Дэлглишу волосы вокруг раны.

— Вы наверняка знали, что меня это заинтересует.

— Ах, заинтересует! Заинтересовало бы, можно не сомневаться. У таких, как вы, просто безграничные способности интересоваться чужими делами. Но я ограничился тем, что удовлетворил ваше любопытство лишь настолько, насколько это касалось смерти несчастных девочек. Вы не можете пожаловаться, что я утаил от вас что-нибудь важное. В данном случае смерть Питера не важна — просто личная трагедия.

Не столько личная трагедия, сколько публичная неловкость, подумал Дэлглиш. Питер Кортни нарушил первейший жизненный принцип своего брата — успех превыше всего.

— Он повесился, — сказал Дэлглиш.

— Вы правы, он повесился. Не самый достойный и не самый приятный способ уйти из жизни, но у бедняги не было моих возможностей. Когда мне поставят окончательный диагноз, я позабочусь, чтобы в моем распоряжении были более подходящие средства, нежели веревка.

Поразительная самовлюбленность, подумал Дэлглиш. Даже смерть его брата должна рассматриваться по отношению к нему самому. Он стоял, безмятежно самодовольный, в центре собственного мироздания, в то время как другие — брат, любовница, пациент — вращались вокруг этого центрального светила, существуя лишь благодаря исходившему от него теплу и свету, послушные его центростремительной силе. Но не так ли и большинство людей воспринимают себя? Разве Мэри Тейлор менее эгоцентрична? А он сам? Может, просто они более тонко потворствуют этой самой самовлюбленности, составляющей их суть?

Хирург подошел к своему черному чемоданчику с инструментами, вынул оттуда зеркало на металлическом ободке и закрепил его у себя на голове. Он вернулся к Дэлглишу, держа в руках офтальмоскоп, и уселся напротив своего пациента. Они сидели, почти касаясь друг друга лбами. Правым глазом Дэлглиш ощущал металлический холодок инструмента.

— Смотрите прямо, — скомандовал Кортни-Бриггз.

Дэлглиш послушно уставился на крошечную точку света.

— Вы вышли из главного корпуса больницы около полуночи, — сказал он. — А разговаривали с привратником у главных ворот в двенадцать тридцать две. Где вы находились в этом промежутке времени?