— Завтра можете распоряжаться о чем угодно. А сейчас оставьте меня в покое.

Он поднялся с кресла. Мэри Тейлор, поддерживая, взяла его за руку. Но наверное, он сделал какой-то знак, потому что она опустила руку. Стоя на ногах, он почувствовал удивительную легкость. Странно, что такое невесомое тело может выдержать вес такой тяжелой головы. Он поднял руку, чтобы пощупать, что там у него такое, и наткнулся на шероховатость бинта: казалось, от нее до черепа — огромное расстояние. Затем, стараясь смотреть прямо перед собой, он беспрепятственно прошел к двери. Уже подойдя к ней, он услышал голос Кортни-Бриггза:

— Вы ведь захотите узнать, где я был, когда на вас напали. Я был у себя в комнате во врачебном корпусе. Я сегодня ночую там, потому что завтра рано утром у меня операция. Жаль, не могу представить вам алиби. Могу лишь надеяться, что вы понимаете, что если я захочу кого-нибудь убрать, то в моем распоряжении имеются более тонкие способы, нежели клюшка для гольфа.

Дэлглиш не ответил. Не глядя по сторонам и не проронив больше ни слова, он вышел из демонстрационной и тихонько прикрыл за собой дверь. Лестница показалась ему труднопреодолимым препятствием, и поначалу он даже испугался, что не сможет вскарабкаться на нее. Но потом решительно ухватился за перила и, осторожно ступая, шаг за шагом добрался до кабинета и устроился в кресле поджидать Мастерсона.

Глава восьмая. Круг выжженной земли

Глава восьмая. Круг выжженной земли

I

I

Было почти два часа ночи, когда привратник у главных ворот пропустил Мастерсона на территорию больницы. Пока он вел машину к Дому Найтингейла по извилистой дороге между рядами черных шумящих деревьев, ветер понемногу крепчал. Во всем доме было темно, кроме одного-единственного освещенного окошка, где все еще работал Дэлглиш. Мастерсон хмуро посмотрел на окно. То, что Дэлглиш все еще в Найтингейле, раздражало и несколько смущало его. Он предполагал, что придется давать отчет о проделанной за день работе, и сама по себе такая перспектива не казалась неприятной, потому что его позиции подкреплялись успехом. Но сегодня был длинный день. И он надеялся, что им не придется провести всю ночь за работой, как то было в обычае у старшего инспектора.

Мастерсон вошел через черный ход и дважды повернул ключ в замке, запирая за собой дверь. Жуткая, зловещая тишина огромного вестибюля навалилась на него. Казалось, дом затаил дыхание. Он снова вдохнул смесь чужих, но ставших уже знакомыми запахов дезинфекции и полироля — неприятных и немного пугающих. Словно боясь потревожить спящий дом, хоть и наполовину опустевший, он не стал включать свет и пересек вестибюль, освещая себе дорогу электрическим фонариком. Белыми пятнами светились на доске объявления, напоминая ему поминальные записки в притворе какого-нибудь иноземного храма. «От всего сердца помолись за душу Джозефин Фэллон». Он вдруг заметил, что поднимается по лестнице на цыпочках, словно боясь разбудить мертвых.