Однако она не то чтобы этого хотела.

Ну, она сама не знала, чего хотела.

Грейс ехала не спеша, то и дело высматривая наледь на шоссе 7, особенно на поворотах. Дорога наконец стала казаться знакомой. В роли мегаполиса у Грейс теперь был Грейт-Баррингтон, и именно сюда она ездила, когда не могла купить что-то в Канаане или в Лейквилле – то есть почти всегда. Она так сильно привязалась к беркширскому торговому центру, что прежняя любовь к «Эли» в Верхнем Ист-Сайде сильно померкла. Грейс также познакомилась с парой неплохих ресторанов, лавкой мясника и антикварным магазином, где среди прочего продавался фарфор «Хевиленд», который отец обещал ей отдать.

Она всегда считала Грейт-Баррингтон милым и уютным городом. Была тут на сто процентов американская Мейн-стрит, однако сам город круто изгибался, как шпилька, и казалось, что здесь целых два центра, и в каждом хотелось прогуляться. С этим местом было связано много воспоминаний: давно снесенный универмаг, в котором мама любила покупать обувь, книжный магазин «Буклофт», где Грейс душными летними днями выискивала старые книги по психологии, и огромный антикварный магазин, где они с Джонатаном купили пейзаж с косарями, который теперь висел у них в столовой на Восемьдесят первой улице.

Так это по-прежнему их картина? У них в столовой? Грейс была вовсе не уверена, захочется ли ей вновь увидеть этот пейзаж, как и что-либо другое, напоминающее о том, что раньше считалось ее семейной жизнью.

Небо помрачнело к тому времени, когда она проскочила Ленокс и направилась на северо-запад по названному Витой адресу. Дорога миновала полный жизни мир Беркшира с концертной площадкой «Танглвудз» и музеем Эдит Уортон, и потом за окном замелькали фермы, которые сменились промышленными окраинами Питтсфилда. До этой границы простирались детские воспоминания Грейс – здесь ее пару раз водили в Колониальный театр и каждое лето в один из непогожих дней – в музей Беркшира. Не исключено, что и Вита ездила с ней, когда гостила у Грейс в доме на озере. Странной казалась мысль, что Вита обустроилась в краю, с которым ее когда-то познакомила Грейс. Питтсфилд был из тех городов, которые проезжаешь проездом. Некогда величественные постройки теперь стояли в опасных районах, куда страшно заглядывать вечерами. Город увядал.

Медицинский центр «Портер» располагался в одном из зданий бывшего комплекса компании «Стэнли Электрик мануфактуринг». То был целый городок из строений, облицованных красным кирпичом. Но, глянув на табличку у поста охранника, Грейс повернула к перестроенному жилому дому с классической бело-зеленой отделкой и маленькой табличкой с надписью «Администрация». Она припарковалась, осмотрелась по сторонам и оценила сложившуюся ситуацию. Вита, согласно подписи в ее электронном письме, была исполнительным директором этого учреждения. Впрочем, в кирпичном городке располагался лишь главный офис, вся же компания простиралась от Уильямстауна на севере до Грейт-Баррингтона на юге. Согласно информации с веб-сайта, который Грейс изучала в библиотеке, центр занимался всем: интервенционным лечением наркомании, программами для несовершеннолетних матерей, индивидуальной психотерапией, групповой терапией по лечению фобий и депрессии, а также проводил назначенные по решению суда принудительные курсы лечения наркозависимых и лиц, совершивших преступления полового характера. «Вся психиатрия в одном флаконе», – подумала Грейс, рассматривая с водительского сиденья длинные кирпичные здания. Много лет назад, сразу после ее свадьбы, когда они с Витой переходили на выпускной курс (Вита специализировалась на социальной службе, Грейс – на психологии, но общей их целью было стать психоаналитиками со специализацией на индивидуальной терапии), Грейс пророчила своей подруге совсем иную профессиональную стезю.