«А я, к тому же, отличалась талантом предугадывать последствия», – мрачно подумала она.

Грейс застегнула куртку и подхватила сумочку. Через секунду заперла машину.

Внутри, в перестроенном парадном вестибюле, было тепло, очень тепло. Женщина примерно ее возраста с просвечивающей сквозь стремительно редеющие волосы кожей на голове пригласила Грейс присесть на строгих форм диванчик, украшенный белыми круглыми кружевными салфеточками. Грейс подчинилась и принялась рассматривать чтиво, которое предлагалось ожидающим посетителям: «Психология сегодня: краткие резюме» и иллюстрированную книгу по истории Питтсфилда. Грейс взяла последнюю и полистала: раскрашенные открытки с фотографиями заводов «Стэнли Электрик мануфактуринг», широкие улицы с элегантными домами в викторианском стиле – какие-то из них она, наверное, проезжала по пути сюда, – семейные пикники на траве и бейсбол, много бейсбола. Питтсфилд, очевидно, всегда был крупным бейсбольным центром. Надо будет рассказать об этом Генри.

– Грейси, – раздался голос Виты. Этот голос нельзя было спутать ни с чьим другим – немного резковатый, словно ей всегда чуточку не хватало дыхания, чтобы закончить фразу. Грейс повернулась, уже улыбаясь – если не кому-то еще, то по крайней мере себе самой.

– Привет, – отозвалась она.

Женщины внимательно рассматривали друг друга. Вита всегда была выше ростом, а Грейс – всегда стройнее, и это осталось неизменным. Но во всем остальном Вита изменилась почти до неузнаваемости. Каштановые волосы, некогда чуть не силой укладываемые в прическу «под пажа» (мать Виты считала, что такая стрижка идет всем), теперь были длинными, очень длинными, и почти совсем поседели. К тому же волосы выглядели так, как будто Вита никогда не причесывалась. Они развевались и завивались по своей воле, падали на грудь и на спину и выглядели настолько неожиданно и экстравагантно, что Грейс невольно задержала на них взгляд. На Вите были джинсы и добротные ботинки, черная блузка с длинным рукавом – очень демократично и скромно, плюс – подумать только! – шарфик от «Гермеса» на шее. Грейс поймала себя на том, что таращится на этот шарф.

– Ой, – сказала Вита. – Это я ради тебя надела. Узнаёшь?

Грейс кивнула, по-прежнему не зная, что ответить.

– Мы вместе ходили его покупать, верно? – наконец спросила она.

– Точно, – улыбнулась Вита. – На пятидесятилетие моей мамы. После долгой битвы ты заставила меня выбрать именно этот. И, конечно же, оказалась права.

Она повернулась к женщине за стойкой администратора, которая с напряженным вниманием прислушивалась к разговору.