Грейс кивнула. Трогательно, как драгоценность после очередного романа с другой женщиной. Грейс давно уже не вспоминала об этих духах. В том году в течение нескольких месяцев на мамином столике рядами стояли пробники янтарного цвета из экспертной лаборатории: «Марджори 1», «Марджори 2», «Марджори 3» и так далее. После смерти мамы, прежде чем вылить их в раковину, Грейс понюхала каждый пробник, и все они оказались одинаково отвратительными. Но да, очень трогательно.
– Я слышала о твоем отце, – сказала Грейс. – Мне очень жаль. Надо было тебе позвонить.
– Нет, нет. У тебя горе, у меня горе – у нас обеих горе. Но спасибо. Мне и вправду очень его не хватает. На самом деле, мне его не хватает даже больше, чем я могла бы подумать. Перед самой его кончиной мы очень сблизились. Я знаю… – улыбнулась она. – Я сама этому удивляюсь. Ну, мама тоже очень удивлялась. Все спрашивала: «О чем это вы там в комнате разговоры ведете?»
– В какой комнате? – не поняла Грейс.
– Последние полгода он был почти все время прикован к постели. За ним на дому ухаживали сотрудники хосписа. А мы просто болтали. Знаешь, они ведь сюда переехали. Ну, в Амхерст. Мама до сих пор там живет. Дела у нее – лучше не бывает.
– Да, передавай ей, пожалуйста, от меня привет.
– У нее такая интересная жизнь. Она ходит в кружок игры на ударных инструментах. И стала дзен-буддисткой.
– Наверное, она просто обожает Амхерст.
– Они продали свою квартиру за безумные деньги. К тому же по самой высокой рыночной цене. И это все мама. Она сказала: «Джерри, посмотри-ка на цены. Продаем прямо сейчас». За обычную небольшую квартирку!
– На Пятой авеню, – напомнила ей Грейс.
– Ну да. Но ничего особенного. И
– Но с видом на парк!
– Ладно, – кивнула Вита. – Знаешь, я уж сто лет как не говорила о недвижимости на Манхэттене. Здесь это не такая горячая тема. Мне ее немного не хватает.
Грейс как никто понимала Виту. В последнее время она очень осторожно обдумывала вариант продажи своей квартиры. Но пугал тот факт, что в таком случае она больше никогда не будет там жить. И каждый раз, ощутив боль от этой мысли, Грейс откладывала решение на потом.
– И давно ты здесь обитаешь? – спросила она у Виты.
– В Питтсфилде? С две тысячи шестого года, но до того я жила в Нортгемптоне. Заведовала клиникой по лечению нарушений пищевого поведения при больнице «Кули-Дикинсон». Потом здесь, в Портеле, открылась вакансия по управлению всей программой – трудно, но жутко интересно. Ты даже не представляешь, как пренебрежительно местные власти относятся к нашему брату здесь, по сравнению с Нортгемптоном. «Долина пионеров» – просто сказочная страна для психологов и психиатров. Но мне здесь нравится, хоть семья и не поняла моего решения.