– Ой, могу, – вздохнула Вита. – Я по-прежнему выписываю «Нью-Йорк таймс». И ни капельки не жалею, что не живу среди таких людей. Однако должна признаться: мне было больно и досадно, что мои дети не отправятся учиться в Рирден. Как же все было прекрасно, весь этот идеализм в наши юные годы. Насчет детей рабочих. Помнишь?

Грейс с улыбкой пропела:

Как она могла забыть?

И тут она поняла, что все это у нее отнял Джонатан. Он убил мать ученика из Рирдена. Генри теперь никогда не вернется в Рирден – это жестоко, но очевидно, а Грейс никогда не вернется в Нью-Йорк. Не самая страшная потеря в жизни, но все равно тяжелая.

Грейс расспросила Виту о детях – всего их было трое. Мона, десятиклассница в частной школе Грейт-Баррингтона, жившая мечтами о спортивной карьере в плавании. Четырнадцатилетний Эван, буквально одержимый робототехникой, и Луиза, такая ласковая от рождения, что в семье ее прозвали «Подлизой», которая уже сейчас, в шесть лет, увлеклась лошадьми. Вита была замужем за адвокатом, специализирующимся на судебных спорах и процессах по экологическим делам. А экологическая обстановка в Питтсфилде по-прежнему была не на высоте, даже после первых слушаний по восстановлению промзон.

– Ты со всеми познакомишься, – заверила ее Вита. – Мы еще успеем до смерти тебе надоесть.

– Ты на меня не злишься? – неожиданно для себя спросила Грейс. Повисло неловкое молчание, но ничем не отличающееся от прежних пауз. – Извини, что спросила в лоб. Я – злилась раньше. Теперь мы больше не злимся друг на друга?

Вита вздохнула. Она сидела по другую сторону стола, огромного и заваленного разноцветными папками.

– Не могу точно ответить на твой вопрос, – наконец проговорила она. – Думаю, что не злюсь. А если бы и злилась, то только на себя. Хотя на самом деле я очень на себя злюсь. По-моему, я слишком легко сдалась. Я позволила ему прогнать меня прочь из города. Мне кажется, этим я тебя подвела.

– Ты… – Грейс была совершенно сбита с толку. – Что?

– Я позволила твоему мужу, который очень сильно меня раздражал и выводил из себя с самой первой минуты знакомства, разлучить меня с самой лучшей и любимой подругой. Тогда я ведь даже откровенно не призналась тебе, насколько глубокими были мои опасения насчет Джонатана. Вот этого я себе простить не могу. И хочу за все это перед тобой извиниться.

Грейс, не мигая, смотрела на подругу.

– Не волнуйся, я не жду, что ты вот так щелкнешь пальцами и с ходу меня простишь. Для меня это стало большой проблемой. Слава богу, я живу в Восточном Массачусетсе, где на каждом углу по психоаналитику или психологу. Даже передать тебе не могу, как часто меня буквально толкали связаться с тобой и все это высказать. Разумеется, я этого не сделала. Говорят же, что психиатры – самые худшие из пациентов.