Это был очень неприятный момент. Юстас почувствовал, что некоторые люди в зале суда стараются на него не смотреть, а сам он с трудом держался, стараясь не проявлять свое смущение.

– Что ж, полагаю, на этом все, сэр Халберт, – сказал коронер. – Больше мы не смеем вас задерживать. Вызывается миссис Тумлин.

Миссис Тумлин была одета скромно, соблюдая траур, держалась же она, как казалось Юстасу, в высшей степени спокойно. Сиделка рассказала о том, что провела с покойным два года, до этого за ее плечами был восьмилетний опыт аналогичной деятельности; до замужества она работала медсестрой. Она всегда выполняла указания сэра Хораса Спевиджа, помогала покойному принимать прописанные врачом лекарства – микстуру, которая как ей было известно, содержала снотворное и болеутоляющее, с четырехчасовым интервалом, а также ежедневно в десять часов вечера отдельную дозу перед сном. Мистер Хендэлл чрезвычайно настойчиво сопротивлялся болезни, однако в последние два месяца у него начали проявляться признаки усталости.

– И от выписанных лекарств тоже? – спросил коронер.

– Может быть. Я не могу точно назвать причину, но он начал сдавать.

– Его смерть удивила вас, миссис Тумлин?

– Нет, не удивила. Я не ожидала, что она наступит так внезапно, но мне всегда казалось: он может уйти из жизни в самом скором времени.

– Понимаю. Миссис Тумлин, пожалуйста, расскажите нам, что произошло.

Тут сиделка в первый раз выказала признаки беспокойства.

– Вы хотите, чтобы я пересказала вам весь день? – спросила она. – Или только то, что случилось ночью?

– Только то, что касается смерти вашего подопечного.

Миссис Тумлин быстро посмотрела на старшего инспектора Дарнелла, который сидел рядом с мистером Джастином. Он не подал ей никакого знака, а потому она решилась говорить так, как считала нужным.

– Во вторник примерно в девять часов вечера я обратила внимание, что происходит что-то… необычное. Поскольку горничная отсутствовала, я помогала кухарке мыть посуду – так было довольно часто, – но оставила дверь в гостиную открытой, на случай, если мистер Хендэлл меня позовет. Мне показалось, что он действительно меня позвал, и я пошла в гостиную. Он был чем-то очень возбужден и иступленно говорил сам с собой. Раньше я никогда этого за ним не замечала. Я…

– О чем он говорил, миссис Тумлин?

– Я не могла этого понять. Что-то о лорде Бэрреди. Он несколько раз сказал слово «дедушка» – так он называл лорда, хотя на самом деле тот приходится ему прадедом.

– Упоминал ли он других членов семьи? – спросил мистер Джастин.

– Я этого не слышала. – Миссис Тумлин пытливо взглянула на коронера; тот кивнул. – Я подумала, что он просто слишком устал за день – на ланч к нему приходили гости, а позже было еще несколько визитов… Так что я сразу же дала ему вечернюю дозу микстуры в надежде на то, что она его успокоит. Я уложила его в постель и убедилась, что он чувствует себя хорошо. Вскоре он притих и выглядел очень сонным. Только этого и можно было ожидать. Затем, в десять часов, я проведала его снова. Мне показалось, что у него озноб, и я померила ему температуру – градусник показывал 101[20]. Дезмонд был очень сонный, практически уже спал; мне все это не понравилось. Я заволновалась и сразу же позвонила сэру Хорасу, но его не оказалось дома. Мне все-таки удалось найти его, но это заняло какое-то время… Он сказал, что сейчас же прибудет, и примерно в одиннадцать был у нас. В это время… мистер Хендэлл пребывал в коматозном состоянии и в сознание так и не пришел. Он умер в начале третьего. Сэр Хорас был так добр, что остался со мной до самого конца, но сделать уже ничего не мог.