Коронер кивнул.

– Миссис Тумлин, сэр Халберт сообщил нам, что скополамин горький на вкус, а потому хотелось бы узнать, как покойный мог принять этот яд и не заподозрить ничего необычного. Принимал ли мистер Хендэлл что-то очень горькое или острое? Скажем, лекарства – какие они на вкус?

– Микстура горькая, но совсем чуть-чуть.

– Тогда, может быть, что-нибудь еще? Крепкий напиток? Может, какие-то сладости?

– Он очень любил ликер «Крем де Мент».

– Ага, у него ярко выраженный вкус?

– Да, это мятный ликер. Ах да, и мятные шоколадные конфеты – это была его слабость.

– Так.

Юстаса пронзило глубокое чувство тревоги.

– Значит, он питал слабость к мятным шоколадным конфетам. Какой-то конкретной фирмы?

– Да. У него всегда была под рукой коробка «Дюдвиллз».

– А кроме него, кто-то их ел?

– Нет. Я не люблю мяту и уверена, что служанки тоже к ним не притрагивались. И потом, когда он ложился спать, я всегда их прятала. Конечно, он мог делиться с гостями, но на моих глазах этого ни разу не было.

– Как часто он ел эти конфеты?

– Обычно он брал одну после еды.

– Так же, как некоторые мужчины курят трубку?

– Да, полагаю, что так.

– Он ел такие конфеты в ночь перед своей смертью?

– Не знаю. Сразу после ужина я оставила его одного. Он мог съесть конфету после того, как я ушла.

– Благодарю, миссис Тумлин. Это все, что я хотел спросить, сэр.