— Что со мной может случиться? — с улыбкой спросила Клара.

— Ну, на ночь туда залезают бомжи. Да и наркоманы пользуются темнотой, чтобы пролезть внутрь. Плюс еще группы, протестующие против гипердраматического искусства, НГД и все остальные… Да, НГД: «Недовольные Гипердрамой». Ты, наверное, о них слышала, да?… Это самые верные наши последователи, — усмехнулся Герардо. — Завтра они соберутся перед «Туннелем», но иногда парочка зачинщиков забирается внутрь, чтобы оставить там свои лозунги. Полиция каждый день патрулирует «Туннель» изнутри и арестовывает одного-двух человек. Идем.

Кларе было приятно, что Герардо проявляет о ней такое беспокойство. При других обстоятельствах она решила бы, что он волнуется за Сусанну, но теперь она знала, что это не так. Это ее, Клару Рейес, он боялся потерять.

Уль ждал их рядом с небольшим проходом под скрывающим доступ в «Туннель» занавесом. «Мы как будто проникаем под голову Рембрандта», — подумала она. Дорогу указывал слабый электрический свет укрепленных на цоколе лампочек. Но когда проход за ними закрылся, они оказались в непривычной темноте. Уличные шумы тоже исчезли. Слышалось далекое эхо. Клара едва могла различить тень Герардо.

— Подожди немножко. Глаза привыкнут.

— Я уже кое-что вижу.

— Не бойся, проход здесь свободный. Маршрут идет по очень пологому узкому подъему, он обозначен огоньками. Единственное, что нужно делать, — это идти вперед. А когда расставят картины и осветят их софитами светотени, служить вехами будут они. Можешь нащупать веревку ограждения? Держись за нее.

Герардо пошел впереди. Посередине шла Клара. Они медленно шагали по гладкому полу, словно слепые, нащупывая ограждающую дорожку веревку. Она могла разглядеть только ноги Герардо и часть его брюк. Все остальное сливалось с темнотой. Казалось, она идет по ночи мира.

— Как там сзади, все в порядке? — послышался голос Герардо.

— Более или менее.

Уль сказал что-то по-голландски, Герардо ответил ему, и они засмеялись. Потом он перевел:

— Некоторые картины говорят, что от этого места у них мурашки по коже.

— Мне нравится, — заявила Клара.

— Эта темнота?

— Да, честно.

Она слышала шаги Герардо и Уля и шорох — шур-шур — этикеток на щиколотке и на запястье. Вдруг окружение изменилось. Пространство будто расширилось. По-другому зазвучало эхо шагов. Клара остановилась и посмотрела вверх. Словно в пропасть глянула. Она почувствовала сильное головокружение, как будто могла бы оторваться от пола и упасть в завесы купола. Над ее головой голоса тишины переплетались с чернотой. Внезапно она вспомнила слова ван Тисха о том, что не существует абсолютной темноты, и подумала, не захотел ли художник опровергнуть созданием этого «Туннеля» собственное утверждение.