Вышли из подъезда, и, как всегда, показалось странно: а ведь в Москве, особенно в центре, подобное сплошь и рядом. Вот они идут тихими дворами, срезая путь, – тишина, благодать, липы шумят, редкие прохожие шествуют навстречу или доставщик проехал с коробом на велике. А вот один шаг, и на шумной и суетной Долгоруковской – грохот, движение, несутся авто и снуют пешеходы.

Они повстречались на улице перед заведением, Данилов подхватил из коляски Сенечку на руки. Зашли в ресторан, в котором уже знали, что к ним пожалует годовалый королевич: ему сразу и стульчик подкатили, и игрушек надавали, и фломастеров.

Заказали пиво, закуски, горячее: салат по-пльзеньски, паштет из гусиной печени, одного карпа в сметане на двоих.

– Ох, Данилов, – проворчала она, – как тут с тобой похудеешь.

Они дождались бокалов с пенным напитком, и Данилов начал передавать (что называется, в кратком изложении), что вчера ему понарассказывала ведьма.

Варя слушала внимательно. Муж, разумеется, не упоминал об этом, но она подспудно не могла не думать: а не раскидывает ли эта Дарина свои изощренные сети? Не мечтает ли таким-то утонченным образом, через свое волшебное и тайны прошлого, уловить в них мужика: умного, состоятельного, порядочного – словом, Данилова? В конце концов, эта стервочка Дарина (муж-лопух упомянул об этом) красива и молода, а ей-то, ей! Варе, извините, под сорок. И ребенок у нее на руках, требующий постоянного внимания, – как показывает практика, и совсем недавняя, прежде всего малыш все-таки находится на ее попечении, а для супруга он дело десятое.

Когда Данилов закончил (ближе к карпу и второму полулитру пива), Варя переспросила:

– Ты веришь ей?

Муж, видимо, обдумывал этот вопрос, потому что с ходу ответил:

– Процентов на девяносто.

– И собираешься сотрудничать с этой Дариной?

– А что делать? Ведь это именно она подсказала мне, где находится сын. И я обещал ей помочь.

– А ты не допускаешь, что она или ее присные похитили Сенечку? И это на самом деле такая спецоперация, чтоб тебя в свои сети поймать?

Он вздохнул.

– Допускаю… Поэтому слушай: можно ведь попросить Петренко, чтобы он как-то пробил Дарину? Разузнал, кто да что она?

Варя поморщилась:

– Я Петренко уже нагрузила выше крыши. Он и здоровьем Сени занимается, и Вежневым с Андрияновой. Сколько можно! Он нашу семью, конечно, любит, но пора бы и честь знать.

– Тогда, может, сама вызнаешь про нее? Ты у нас майор в отставке или где?..

– Тсс, не надо громко о моем звании…

– Хорошо: вызнай все про нее как частное лицо.

– Да ты, мой дорогой, прям сел и на мне поехал! Думаешь, раз ты у нас такой весь из себя работающий и работящий – другие, значит, должны все на свете за тебя делать и все твои хотелки исполнять? Нет, давай-ка ты, мой милый, вспомни, какая, например, у тебя профессия по диплому? А?

– Литературный сотрудник газеты и журнала.

– Вот именно! А значит, журналист. То есть расследователь. Вот и займись наконец расследованиями! Возьми базы – открытые, полуоткрытые и вовсе левые – да пробей эту свою красотку-ведьму. Действительно: она тебе на голубом глазу вешает лапшу на уши, а ты только слушаешь ее с раскрытым ртом и слюнки пускаешь. Никакой критичности мышления.

Он поднял руку, словно школьник за партой во время разноса учительницы:

– Можно вопрос по поводу Петренко?

– Да, Данилов, говори. Можно с места, – приняла его игру Варя.

– Если эта Дарина называет себя ведьмой и кое-что умеет – а я видел, что она умеет! – она должна в вашем КОМКОНе на спецучете состоять. Спроси его все-таки. Не развалится твой Сергей Александрович. Ты, да и я гораздо больше для него делали.

Пивасик развязал языки. Несмотря на то что парочка спорила, препирались они уважительно, и это странным образом притягивало их друг к другу. А Сенечка, которому подали сваренную для него куриную ножку, особенно связывал их. Варе показалось, что они навсегда вместе и никакие ведьмы их союз не разрушат.

Данилов

На следующее утро, придя на работу – как всегда минут за двадцать до первого пациента, – Данилов, пробормотав: «Каждый должен заниматься своим делом! Экстрасенс – лечить людей, а чекист – людей пробивать!» – набрал телефон Петренко.

Никакого стеснения или даже неловкости он не чувствовал. «В конце концов, – думал он, – я ради полковника и его задания не так давно чуть не погиб. Вот и он пусть теперь отрабатывает мое участие в его операциях».

Алексей попросил Петренко пробить некую Дарину Андреевну Капустину, примерно двадцатипятилетнего возраста. Рассказал, что она, судя по всему, мощный экстрасенс:

– А раз так, почему бы вашей комиссии к ней не присмотреться? Если вы еще до сей поры вдруг не успели?

Петренко выслушал его чрезвычайно любезно и заверил: поможет всем, чем сможет.

Глава 7 Видения в Эрмитаже

Глава 7

Видения в Эрмитаже

Полковник Петренко

Кто похищал сына Варвары? Зачем? Что за странное металлическое включение появилось в его затылочной кости? Могут ли за этим стоять – как настойчиво намекал Данилов – свежеиспеченные офицеры комиссии: капитан Вежнев и старлей Андриянова?

Все эти вопросы не давали полковнику покоя, на все Петренко требовалось ответить.

Дело заключалось в справедливости – то, что совершилось преступление, налицо, – а полковник (может быть, старомодно) думал, что всякое правонарушение должно быть раскрыто, а зло – наказано.

Дело было и в безопасности: кто такие эти типы, что средь бела дня выхватывают ребенка из рук родителя! Если не найти и не наказать их сейчас, они и дальше могут продолжить свою противоправную деятельность, а это подлинное безобразие.

Дело состояло и в любви: все-таки Данилов, и в особенности Варвара, были для полковника своими. Он проработал с ними долго и не раз вместе с ними оказывался на пороге смерти, а однажды даже умирал. И Варю он, конечно (давайте называть вещи своими именами!), любил. Можно добавить – отцовской любовью; однако он всего на семь лет ее старше; можно сказать – любовью брата, и это тоже было бы правильно. Но главное, что оно, это чувство, присутствовало в отношениях меж ними. И кто знает, кто знает! Может, если б не Оленька, горячо любимая жена, их с Варей связь однажды переросла в нечто большее? Он ведь и исходящие от девушки встречные благодарные вибрации чувствовал.

Однако, если вернуться к поиску злодеев, не надо забывать и о чистоте мундира. И чувстве долга. Петренко был недоволен и отчасти возмущен, что кто-то, пусть даже близкие к нему люди, Данилов и Варя, вдруг выразил недоверие к офицерам возглавляемой им комиссии. Полковник горел желанием оградить Вежнева и Любу Андриянову от всяческих подозрений – а в том, что они ни к чему совершенно не причастны, он нисколько не сомневался.

И наконец: внешняя разведка доносила, что американе активизировали свою деятельность в смысле обнаружения чужих, то есть гостей иных цивилизаций. А металлический инфильтрат в затылочной кости Арсения Данилова напомнил Варе то, что происходило во время самого первого, глубоко засекреченного Посещения в 1951 году. И значит, расследовать похищение Данилова-младшего было во многом в интересах службы.

Разложив для себя по полочкам, почему и зачем он должен действовать, полковник взялся за собственно расследование.

Слава богу, возможности у него имелись самые безграничные. Комиссия, которую он возглавлял, имела доступ ко всем возможным базам, к записям с видеокамер, к переговорам, переписке, многим мессенджерам et cetera.

Начал Петренко с простого: с видеокамер неподалеку от места преступления. В самом Делегатском парке их почему-то не было. Имелись на выезде из него, во Втором Щемиловском переулке, и именно туда направились, по свидетельству Данилова, похитители. Однако – сержант-полицейский оказался прав – необъяснимый сбой вывел самый первый видеорегистратор из строя.

Дальше у преступников имелись два пути: выехать на своих самокатах на Второй Щемиловский, тихий и с односторонним движением, или на более шумную Краснопролетарскую (на которой жили Варя с Даниловым), с трамваями и светофорами.

В камере на перекрестке Краснопролетарской и Второго Щемиловского в соответствующие моменты времени никто не появлялся.

Полковник стал смотреть видеорегистратор на Щемиловском.

И – бинго: в 13.15 понедельника там промелькнули двое на самокатах, в странных широких и длинных полуплащах с капюшонами. Видно их оказалось буквально пару секунд.

Остановил. Скопировал. Увеличил изображение до наивозможного предела, пока не стало распадаться на пиксели. Две фигуры, но узнать или запустить программу распознавания лиц нет никакой возможности. Оба в странных, чрезмерно длинных худи. Капюшоны надвинуты. Торчат только подбородки. Остальное в тени. Первая фигура, да, прижимает к себе сверток, который можно принять за ребенка. Вроде бы торчат руки-ножки, голова.

Увеличил и внимательно рассмотрел одежду, самокаты: искал фирменные лейблы, особые приметы – однако не оказалось ничего.

Но хоть что-то он обнаружил! Значит, не напутал Данилов – а свидетели, особенно в состоянии аффекта, особенно отравленные неизвестным веществом, бывает, ошибаются чрезвычайно. Значит, были двое, и действительно в удлиненных «кенгурушках» и на самокатах. И утекли по Второму Щемиловскому.