Глава 11. Фиби
Наша королева пунктуальности опаздывает!
Я стою в холле у шкафчика Эммы. Звонок с последнего урока пять минут как прозвенел, а ее все нет. Мы обещали вместе прийти на состязание по орфографии с участием Оуэна – изобразить единый фронт перед мамой, чтобы она осталась в неведении относительно нашей ссоры, – и теперь я начинаю тревожиться. Неужели сестра решила меня кинуть?
Ну все, хватит. Жду еще две минуты, потом звоню ей и ухожу.
Я делаю несколько шагов вправо, чтобы лучше рассмотреть доску объявлений. «БУДЬ ТЕМ, КТО ПОМОЖЕТ КАЖДОМУ ЧЕЛОВЕКУ ПОЧУВСТВОВАТЬ СЕБЯ ОСОБЕННЫМ» – призывает меня постер. Буквы переливаются всеми цветами радуги, да вот незадача – какой-то уникум зачеркнул слово «особенным» и ниже подписал «говном».
Эх, «Бэйвью-Хай»… Никогда ты не изменишься.
Кто-то задевает меня плечом, и я оборачиваюсь.
– Ой, прости! – бесцеремонно бросает Моника Хилл. Она в форме чирлидера баскетбольной команды; выкрашенные в платиновый цвет волосы убраны назад и повязаны бело-фиолетовой ленточкой. – Любуешься своей рекламой? Как мило, что теперь у вас с Эммой общий бизнес!
– Нет у нас никакого общего бизнеса, – резко обрываю я Монику. Понятия не имею, о чем она. Моника тесно общается с Шоном и Брэндоном, и ее наигранный дружеский тон меня не обманет. Кроме того, пару недель назад она пыталась переманить на свою сторону мою лучшую подругу и, судя по всему, добилась успеха.
Моника ехидно улыбается.
– А ваш флайер говорит, что есть. – Она тыкает пальцем в знакомый голубой листок бумаги с заголовком «Эмма Лоутон. Услуги репетитора». Моя сестра по всей школе развесила такие объявления со своим номером телефона и списком предметов: математика, химия и биология, испанский. Однако на этом листке фломастером приписано от руки еще кое-что:
Я проглатываю комок в горле, молча пялясь на свой ник в «Инстаграме», накарябанный внизу страницы. Вот он, ответный удар от Брэндона за то, что вышвырнула его из своей квартиры на прошлой неделе. Сволочь!
Ну уж нет, Монике я удовольствия не доставлю. Что бы я ни сказала сейчас и ни сделала, все тут же станет известно Брэндону.
– А ты, случайно, на игру не опаздываешь?
Тут через мое плечо кто-то тянет руку, хватает голубой листок за угол и срывает его с доски. Я оборачиваюсь. За спиной стоит Эмма, комкая объявление в ладони. На сестре, как всегда, оксфордская рубашка, волосы стянуты ободком.
– Какая дрянь! – говорит она прямо в лицо самодовольно ухмыляющейся Монике и, легонько оттолкнув ее, швыряет бумажный комок в мусорную корзину. – Ах, извини. Я хотела сказать, какая-то дрянь к руке прилипла. Прости за опоздание. – Сестра обращается уже ко мне. – Нужно было задать несколько вопросов мистеру Боузу после урока истории. Ты готова?
– Готова.
Она быстрыми шагами направляется к выходу, и мне приходится почти бежать. Мозги буквально закипают. Неужели Эмма меня простила? Или как минимум больше не испытывает ненависти?
– Спасибо тебе, – лепечу я по пути к парковке.
Эмма искоса бросает на меня взгляд – не то чтобы дружеский, но и не сердитый.
– Некоторые зашли слишком далеко, – говорит она. – Есть пределы.
Актовый зал в школе «Грейнджер-Мидл», где учится Оуэн, точно такой же, каким я его запомнила: духота, слишком яркое освещение, пахнет ветошью и карандашной стружкой. Откидные сиденья для зрителей занимают половину помещения ближе к сцене. А вот и мама – сидит в третьем ряду и энергично машет рукой нам с Эммой.
Тяжелый занавес приоткрывается; на сцену выходит женщина средних лет, в мешковатом кардигане и юбке длиной до колен.
– Начало через несколько минут, – объявляет она.
Никто и внимания не обращает. Мама продолжает махать рукой, пока мы не подходим совсем близко, затем убирает сумку и пальто с двух соседних стульев и сдвигает колени в сторону, чтобы пропустить нас.
– Успели вовремя! – Мама выглядит прекрасно – кашне в осенних тонах удачно сочетается с ее темными волосами и оливковой кожей. Как я рада за нее! Сегодня мама похожа на ту, какой она была, когда я сама училась в «Грейнджер-Мидл». У мамы превосходное чувство стиля. На каждое школьное мероприятие она одевалась лучше всех среди родителей. Жаль, что после папиной смерти себя забросила. А вот подготовка к свадьбе Эштон и Эли, без сомнения, благотворно влияет на ее душевное состояние.
– Поможешь мне сделать кое-что для свадьбы? – спрашивает она Эмму, тронув ее за рукав. Пока мама с сестрой общаются, я украдкой достаю телефон. По дороге Эмма, как ни странно, разговаривала со мной, и я не хотела нарушать хрупкое перемирие просмотром «Инстаграма». Теперь пора наконец узнать, сколько дерьма на меня вывалили.
Сообщения одно за другим заполняют экран, едва я вхожу в аккаунт. Кто бы сомневался.
Мой последний пост – селфи с работы – вчера собрал два десятка комментов. Сейчас их больше сотни. Я читаю первый –
– Рады приветствовать наших учеников и членов их семей на ежегодном состязании по орфографии в «Грейнджер-Мидл»! – Мое сердце и так готово вырваться из груди, а тут еще и этот усиленный микрофоном голос бьет по нервам! За трибуной в углу сцены стоит та самая женщина в кардигане. Школьники, и Оуэн в том числе, выстроились перед ней в шеренгу. – Позвольте мне представить участников состязания, которые поразят вас успехами в учебе! Первым попробует свои силы Оуэн Лоутон, сегодня он единственный из шестиклассников.
Я громко аплодирую, пока директриса не переходит к следующему участнику, и снова берусь за телефон. Ощущение, будто сорвала повязку с раны и ковыряюсь в ней… Закрываю профиль в «Инстаграме» – нет чтобы сделать это неделей раньше! – и прокручиваю личные сообщения. Незнакомые парни упрашивают стать их «наставницей». Один даже телефон оставил. Разве так делается? Хоть одна девушка в истории когда-нибудь писала неизвестно кому, просто потому что он кинул свой номер ей в личку? Я уже готова нажать «Отклонить все» и выбросить их навсегда из своего аккаунта, но тут в глаза бросается ник в самом низу экрана.
Тьфу ты! А бывшему Эммы что от меня надо? С того вечера в бельевой у Джулс мы с ним не общались. Телефонами тоже не обменивались, в противном случае ему не пришлось бы искать меня через «Инстаграм». Неужели хочет извиниться за то, что разболтал о нас? Нужны мне теперь его извинения! Поздно.
Я снова тянусь к кнопке «Отклонить все», однако любопытство берет верх.
Вот тебе и на! Вопросов больше, чем ответов.
Я прикрываю экран ладонью, чтобы Эмма не могла подсмотреть, и захожу в «Инстаграм» Дерека. Ну и ну! Ни единого селфи. В прямом смысле ни единого! Постит еду и фото своей собаки, больше ничего. Ладно бы еще был уродом… Но у него вполне заурядная внешность.
Эмма покашливает, и я снова украдкой поглядываю на нее. Лучше отдам руку на отсечение, чем еще раз перемолвлюсь хоть словом с Дереком Кулпеппером! И я абсолютно уверена, что сестра чувствует по отношению к нему то же самое. А значит, Дерек единственный в нашем запутанном треугольнике, кто заинтересован в установлении канала связи.
– Ну что ж, приступим. Первое задание для Оуэна Лоутона. Оуэн, произнеси нам, пожалуйста, по буквам слово
Я успеваю вовремя спохватиться. Брат как раз смотрит мне в глаза и с улыбкой поднимает вверх большой палец, думая, что больше никто не видит. Я откладываю телефон в сторону и улыбаюсь в ответ.
Мама на работе, а мы с Эммой у себя в комнате. Я лежу на кровати с учебником, сестра сидит за столом в наушниках, слегка покачивая головой в такт музыке. Мы не сказать чтобы помирились, но напряжение несколько ослабло.
Раздается стук, и в дверь просовывается голова Оуэна.
– Привет! – Я приподнимаюсь с кровати. – Поздравляю еще раз, умник!
– Спасибо, – скромно отвечает брат. Эмма сдвигает наушники. – Да с кем там соревноваться! Никто больше не справился!
– Алекс Чен произвел хорошее впечатление, – вмешивается Эмма.
– Еще бы восьмикласснику не знать, как пишется «параллельный»! – Оуэн устраивается на краешке моей кровати. – Фиби, забыл тебе сказать! – Его очки заляпаны чем-то, и я снимаю их, чтобы протереть стекла краем своей футболки. Без очков глаза брата выглядят беспомощными. – Ты должна пригласить к нам своего друга. Его зовут Нокс. Вроде бы.
– Что я должна? – Я удивленно моргаю, возвращая Оуэну очки, и он криво цепляет их на нос. – И откуда ты знаешь Нокса?
– Я познакомился с ним в кафе «Контиго», и он играет в «Баунти уорс».
Можно подумать, это мне что-то объясняет!
– Ты и Нокс Майерс друзья? – Эмма приподнимает бровь.
– Если точнее, у нас с ним общие друзья.