Такого поворота Мастер не ждал.

Проклятая ищейка Саблин вновь вмешался!

С Фатимой предстояло ещё разобраться. Неизвестно, чем именно Вторая Сестра поделилась с Саблиным, а тот пообещал за информацию. Идрисова заверяла, будто ничего не сообщила следователю, тот и так всё уже знал, впрочем, одно дело — поверить на слово, совсем другое — проверить.

Чёрт! А ведь он предпринял беспрецедентные меры десять лет назад, чтобы всё выглядело, как несчастные случаи и самоубийство. Полиция тогда даже ничего не заподозрила. И вот тебе на! Новые следователи, новые технологии, и всё, так тщательно скрытое, — выявлено и выяснено. Проклятый прогресс! Теперь все, включая, очевидно, и Смирнова, знают о трёх людях, убитых десять лет назад, чтобы Орден получил перстень.

Орден! Мастер потёр лицо руками.

Раньше в существование его тайной организации верил только Саблин, а теперь наверняка вся полиция будет искать Сестер Бездны, но худшее, его — Мастера Бездны.

Что же теперь делать? Страх перед разоблачением был велик, но ещё больше хотелось не упустить Смирнова, он, скорее всего, попытается разгадать тайну ключа, найденного на мысе Рытый, а значит…

Мастер встал и подошёл к окну.

Все артефакты, ранее интересовавшие его и за которыми следил и охотился Орден, не шли в сравнение с тем, что мог открыть ключ. Ни подземный шумерский золотой лабиринт, ни портал в потусторонний мир в Гималаях, ни Изумрудная скрижаль — ничто! Всё это имело смысл лишь для посвящённых, для ценителей древности и учёных, веривших в существование на планете более развитых цивилизаций в древности. Простым обывателям нет никакого дела. Находки, погребённые в веках, не влияют на современный мир, стремительно несущийся вперед во времени. Миру некогда оборачиваться назад и копаться в прошлом. Исключением, пожалуй, мог быть лишь Ноев ковчег, якобы найденный Смирновым, но здесь роль Ордена невелика, да и, по правде, Мастер поначалу вообще не ведал о поисках писателя. Нет смысла о нём говорить, ковчег так и не был явлен миру.

Но тайна, стоявшая за ключом, — совсем другое дело! И вопрос заключался в том, знает ли Смирнов, что ищет?

Мастер усмехнулся, а затем вновь помрачнел. Мысли переключились на Саблина.

Как с ним быть?

Если со Смирновым всё представлялось понятным — за ним можно отправить кого-то из адептов Ордена, — то со следователем надо выбрать другую тактику. Ему, безусловно, надо отдать должное. Майор вычислил Седьмую Сестру, Альбину Романову, а затем и Вторую — Фатиму Идрисову. Третья Сестра — Кира Котова, или правильнее — Алиса Кошкина, сама, правда, себя раскрыла, но там была особая ситуация. А вот с расследованием смерти Журавлёвых и Осипова Саблин не подкачал, выяснил-таки все детали. Молодец, ищейка! Достойный противник. Как же ему удалось это сделать? Хм. Таких людей нельзя игнорировать и предполагать, будто они остановятся. Нет. Саблин продолжит копать, искать и в итоге выйдет на цель, на него — Мастера Бездны. Сомневаться в подобном — значит быть глупцом! Получается, надо срочно действовать. И план очевиден. Ведь обстоятельства складываются таким образом, что победителем в схватке будет кто-то один.

Часть вторая. Чёрный город

Часть вторая. Чёрный город

Глава 1. Суббота. 10.30

Глава 1. Суббота. 10.30

Казалось, это был кошмарный, очень беспокойный сон. Ему снилось, что, приоткрывая тяжёлые веки, он видит нечёткие образы людей, слышит незнакомые голоса и ощущает то холод в теле, то жар на лице, а потом проваливается во мрак, где нет ничего, кроме ожидания, что вот-вот проснётся.

Неожиданно пришла головная боль и дурнота. Дико неприятно. Застонал. Пошевелился, чувствуя под головой подушку. Он ещё не открыл глаз, как пришло осознание: лежит в постели. Тут же промелькнули воспоминания о прошлом вечере в баре и сожаление о большом количестве выпитого алкоголя, а потом пугающая мысль, что не помнит, как попал домой.

Филипп перевернулся на бок, ощущая щекой приятную прохладу наволочки. Похоже, сегодняшний день будет «вычеркнут из жизни» и придётся провести его дома, бесполезно коротая время и приходя в себя после вчерашнего. Чёрт! Сколько раз писатель давал себе обещания сдерживаться и не напиваться, но нет, вовремя остановиться он, похоже, не в состоянии, и эйфория вечера частенько в последнее время выливается в отвратительные утра.

Коря себя и думая о слабости к горячительным напиткам, пусть и редкой, но тем не менее, Смирнов продолжал лежать с закрытыми глазами, терпя ноющую боль в затылке и висках. Вспомнил о Саблине. Его вчерашний визит и рассказ о выясненных обстоятельствах смерти родителей с тяжестью всплыли в сознании писателя. Наверное, поэтому он так и напился. Хотелось забыться, перестать думать о трагедии, принять случившееся, ведь изменить прошлое невозможно.

В голове промелькнули образы веселого Грецкого, его приятелей, симпатичной девушки за барной стойкой и… Альбины! Силясь припомнить детали, Филипп поморщился. Действительно ли это была Романова? Или в алкогольном бреду он принял желаемое за действительное? Орден Янтарной Бездны виновен, как сказал Саблин, в смерти родителей, а Альбина — Седьмая Сестра Ордена, так не по этой ли причине в баре ему привиделась именно она? Он хотел её увидеть, поговорить, выяснить правду. Проклятие! С головой совсем, видимо, беда, раз ему начинают являться галлюцинации.

А та девушка у бара? Янина, кажется. Да, Яна. Она реальна. Он познакомился с ней, заказывая себе выпить, и вроде они вместе уходили домой… При данной мысли Филипп напрягся. Нет, нет… не может быть! Он же не привёл её домой?!

Смирнов открыл глаза, боясь обнаружить рядом с собой в постели вчерашнюю случайную знакомую.

Но увиденное оказалось куда страшнее того, чего он ожидал.

Перед его глазами было нечто фактурное, кирпичного цвета, и как только изображение сфокусировалось, стало понятно — это ковёр, висевший на стене.

Испарина моментально выступила на лбу Филиппа.

Он находился не дома, а в неизвестном месте.

Глава 2. Суббота. 10.55

Глава 2. Суббота. 10.55

— Проснулся? — послышался женский голос.

— Не знаю, — отозвался мужчина.

— Спит уже долго. Попробовать разбудить?

— Не надо. Пусть придёт в себя.

Филипп замер, жадно и с напряжением следя за разговором. Слышимость была отличная, и у писателя появилось ощущение, что помещение за его спиной очень маленькое.

— Сейчас вернусь, — вновь раздался женский голос.

Смирнов различил шуршащий звук плотной ткани, но понять, где оказался, так и не мог. Чёрт возьми! Что случилось и почему он не дома?!

Ждать и притворяться, будто спит, не имело смысла, и писатель перевернулся на кровати, поднялся и сел, опустив ноги на холодный пол.

Он находился в небольшом овальном помещении с пологими стенами, увешанными коврами и тканями. От стен по всему периметру шли деревянные обручи в виде решётки, заканчивающиеся вверху, на потолке, круглым большим окном, или даже дырой, пропуская солнечный свет, удивительным образом наполнявший пространство, словно большая лампа естественного освещения. На полу виднелись разбросанные шкуры и плотные циновки. Просматривался вход, закрытый тканью, правее — железная койка, заваленная подушками и одеялами, далее сваленные на полу сковородки с высокими бортами без ручек. Слева от писателя ещё койка, затем низкий столик и кушетка с мягкой спинкой, напоминавшая диван. На нём сидел мужчина с пиалой. Глядя на писателя, он отхлебнул чай.

— Ну, очнулся?

Присмотревшись, Филипп с удивлением узнал в мужчине Мирона.

— Где я? — писатель продолжал разглядывать окружающую обстановку и вскоре сам ответил на свой вопрос. Сомнений не было — он в классической постройке кочевников — юрте. «Не может быть!» — мелькнуло в голове.

Мирон поставил пиалу на стул и встал. Затем подошёл ближе к Филиппу и сел на плотный пуфик, который пододвинул от стены.

— Прости, что пришлось так поступить, но я тебе сейчас всё объясню.

— Какого чёрта тут происходит!? — Смирнов встал, заметив на себе ту же одежду, что и накануне в баре.

— Сядь, — резко произнёс Мирон. — Прошу тебя, — чуть мягче добавил он.

В этот момент занавеска на входе дёрнулась и в юрту зашла Янина.

— О! Пришёл в себя!

— Потрудитесь объяснить, — выдавил из себя Филипп. Вопросы вперемешку с эмоциями переполняли писателя, но он старался сохранять спокойствие.

— Присядь уже, — жестом указал краевед.

Филипп сел на кровать, а Яна заняла место Мирона на кушетке у входа.

— Ну, во-первых, познакомься, — краевед глядел на Смирнова из-под густых седых бровей, — моя дочь, Яна.

— Дочь? — моментально отреагировал писатель, метнув недовольный взгляд на девушку.

— Ага, — кивнула та, — извини, что пришлось устроить такое в баре, но иначе тебя было не привлечь.

— Не привлечь? — Филипп нахмурился. — Не привлечь к чему? При чём тут бар?! Да что вообще происходит?!

Мирон переглянулся с дочерью.

— Ты отказался ехать, и нам пришлось импровизировать. Твоё участие очень важно. Поэтому мы захотели немного тебе помочь решиться на поездку.

Обрывки сказанного начали складываться в голове Смирнова в дикую догадку. Но он не мог поверить в то, что сейчас понял.

Писатель вскочил с кровати, быстро пересёк юрту и выскочил наружу.

Яркое солнце ослепило. Филипп зажмурился, загораживая свет рукой.