Юрты собрали быстро, почти за час. Филипп поглядывал за отлаженными движениями монголов, стоя рядом с внедорожниками, пока, наконец, всё было готово и можно было отправляться в путь.

Попрощавшись с кочевниками и подняв столбы сухого песка в воздух, машины двинулись на юг.

Глава 6. Монголия. Воскресенье. 09.00

Глава 6. Монголия. Воскресенье. 09.00

Солнце висело ярким диском в почти безоблачном небе. Не видно ни птиц, ни зверей, лишь сухое, безмолвное и, казалось, мёртвое запустение вокруг, наполняющее невольным ужасом душу забредшего сюда человека.

Над раскалённым песком тянулась мутная, словно дымом наполненная атмосфера. Проносились горячие вихри, далеко унося столбы крутящейся пыли.

Жара в машине началась почти невыносимая, несмотря на воздух, попадающий в салон автомобиля, ехавшего на скорости и разрезающего колесами причудливые золотистые барханы песка. Куда ни глянь, вокруг теперь только пустыня. Она была прекрасна: песчаные дюны мягкими изгибами формировали завораживающий пейзаж, а синее небо у горизонта ярко контрастировало на фоне жёлтого песчаного океана. Но стоило оказаться не в машине, а среди этой вечной красоты, как удушающий зной ломал любого смельчака, отважившегося пройтись по зыбучим холмам.

Автомобиль трясло. Он то поднимался на песчаные возвышенности, то ехал вниз, грозя вот-вот завязнуть в песке. Путешественники повязали платки, защищая лицо от колючей пыли, проникающей через открытые окна. Кондиционер не работал, стало душно, и Филипп ехал в футболке, ощущая на теле горячее дыхание Гоби.

— Далеко до границы с Китаем? — крикнул писатель Мирону.

— Меньше часа.

— А дальше? Вы знаете, куда ехать?

— Ты знаешь, — отозвалась Янина, сидевшая рядом.

— В смысле?

— Мы забрали твой ноутбук из квартиры, — под платком не было видно лица девушки, но по глазам Смирнов понял, что Яна улыбается, — он оказался включён. Прости, но тебе, конечно, надо быть более внимательным в плане безопасности. Почему ты не ставишь пароль на компьютер?

— Не планировал встретиться с тобой.

— Ха-ха-ха, — послышался смех девушки. — Ну так в ноутбуке у тебя нашлось немало информации о Хара-Хото. Похоже, ты всё-таки собирался в Хара-Хото.

Филипп не ответил. Так вот откуда Мирон выяснил, что надо двигаться в сторону части пустыни Гоби, именуемой Алашань! Он прочитал это в материалах, найденных Филиппом. Писатель готовился к поездке, когда ещё не знал о случившемся с родителями, изучив документы экспедиции Петра Козлова, который оставил немало сведений о своём путешествии в пустыню Гоби. Были и вполне конкретные локации, как, например, Алашань и озеро Кукунор. На них Филипп и предполагал ориентироваться. Что ж, получается, не зря он это сделал. Доверять собственным исследованиям куда проще, чем чужим.

Яна достала из своего рюкзака ноутбук.

— Держи. Компьютер заряжен. Интернета здесь, конечно же, нет, но я сохранила все твои ссылки.

Смирнов молча забрал компьютер и открыл его.

Материал, собранный им об экспедиции Петра Козлова, получился большим. Много непроизносимых названий местностей, описание природы и погодных условий, перечисление находок, а также воспоминания путешественника о длительной стоянке вблизи озера Кукунор. Но эти сведения были сейчас Филиппу неинтересны. Как он выяснил, сопоставив многие ориентиры местности с современной картой, Козлов начал свой путь в регионе, именуемом сейчас Внутренняя Монголия и являющемся автономным районом Китая. Генерал двинулся по пустыне Алашань в сторону озера Кукунор, находящегося уже не в пустыне, и добрался до него. Значит, Хара-Хото размещался не вблизи озера, ведь, основываясь на документах, Козлов обнаружил древние развалины города по пути. Направление понятно, и сейчас маршрут, выбранный Мироном, ведёт как раз на юг, к границе с Китаем, за которой стразу начинается Алашань.

Ещё одним ориентиром могло стать упоминание излучины реки Эцзин-Гол, там неподалёку якобы и лежал затерянный Хара-Хото. Смирнов планировал расспросить местных об этой реке, надеясь узнать подробное указание маршрута.

Глава 7. Монголия. Воскресенье. 10.05

Глава 7. Монголия. Воскресенье. 10.05

Караван из автомобилей замедлил ход, и Филипп, отвлёкшись от чтения документов экспедиции Козлова, выглянул в окно.

Впереди, среди клубов золотистого песка, взлетающих из-под колёс, он разглядел какое-то сооружение, перед которым на сотни километров вправо и влево уходила трёхметровая конструкция из колючей проволоки.

— Граница, — крикнул Мирон, улыбаясь и кивая. Краевед явно получал невероятное удовольствие от путешествия, и всё, встречающееся на пути, вызывало в мужчине неподдельный восторг.

— Нас пропустят?

— Должны. Хотя эта часть границы не предназначена для гражданских, но мы попробуем.

— Как это не предназначена для гражданских?

— Ну, для перехода на китайскую территорию все используют пункт Замын-Уудэ. Он на монгольской стороне напротив Эрэн-Хото, приграничного города в Китае. Но там всегда столпотворение из машин и людей. Можно часами стоять в пробке.

— А здесь?

— Военные, секретные службы, дипломаты, как правило, переходят именно тут. У меня есть документы, что мы учёные-археологи. Один наш знакомый сейчас в пустыне Алашань, в Китае, исследует древние поселения недалеко от Далайн-Хуб, ну и прислал мне приглашение на участие в раскопках. Так что… Будем надеяться, пропустят.

Автомобили остановились перед шлагбаумом и большой вывеской, на которой виднелась надпись китайскими иероглифами. За ней начиналась дорога, вырытая среди песков и ведущая к двум трёхэтажным зданиям с загнутыми краями крыши вверх, характерными для китайской архитектуры. Такие крыши, как знал Филипп, называются Доу-Гун, их края напоминают крылья парящей птицы или ветви дерева, тянущиеся к солнцу.

Шлагбаум поднялся, и машины поехали к пограничному посту, где писатель заметил пять вооружённых пограничников в форме. Мирон, взяв необходимые документы, скрылся в одном из зданий, а всем путешественникам пришлось выйти из автомобилей для досмотра.

Процедура заняла не больше получаса, и наконец с полученным разрешением на въезд машины двинулись дальше, на территорию Китая.

Глава 8. Китай. Внутренняя Монголия. Воскресенье. 12.35

Глава 8. Китай. Внутренняя Монголия. Воскресенье. 12.35

Колючий раскалённый ветер дул с запада, тревожа песчаные барханы пустыни, лежавшие словно огромные жёлтые волны везде, куда ни падал взгляд. Дерево пустыни, или древовидная солянка саксаул, высотой почти в три метра, одиноко торчало неподалёку, представляя скудную растительность этого засушливого края.

Солнце было в зените, и жара начиналась настолько сильная, что находиться без тени оказалось практически невозможно: кожа моментально краснела, появлялась неприятная потливость, а на зубах ощущался противный песок.

Арсений Смолин, сделав последнюю затяжку, кинул окурок в песок и быстро скользнул в просторную палатку из плотной светлой ткани. Внутри небольшого пространства теснился стол, заваленный картами и бумагами, несколько складных алюминиевых стульев, раскладушка и пара металлических сундуков с личными вещами.

Арсений вздохнул, ощущая, как тело начало охлаждаться после пятиминутного нахождения на солнце. Он прошёл к столу и сел, взяв в руки блокнот.

Вот уже несколько недель археологическая экспедиция под его руководством проводила работы в пустыне Алашань на территории Внутренней Монголии в Китае. Дел было много. Участники экспедиции искали следы древних поселений хунну, предков современных китайцев, обитавших когда-то в южной части пустыни Гоби.

Палаточный лагерь, разбитый в бескрайних песках, состоял из большой главной палатки, где размещался научный пункт. Там изучались находки, вёлся план исследования, строились чертежи раскопок. Рядом располагалась походная камералка, где найденные предметы очищали от песка, мыли, зарисовывали и упаковывали для транспортировки в Москву на дальнейшее изучение в лаборатории. Далее стояли хозяйственные блоки, в них готовили еду и сушили одежду, общая столовая и спальные палатки. В них проживало по два человека, и лишь у Арсения имелась своя личная.

Для Смолина это была не первая экспедиция в пустыню Гоби. Ещё студентом, выбрав специализацию по этнографии, исследованию ранее живших сообществ, и заинтересовавшись племенами кочевников древней Азии, он неоднократно бывал на территории современной Монголии и Китая, а получив научную степень, Арсений больше не представлял себе жизнь без знойных сухих ветров и песчаных дюн. Смолин любил пустыню. Любил жару, удушливый климат, безжизненный пейзаж, золотые барханы песка, пронзительное высокое небо и тайны. Тайны, прячущиеся под миллиардами песчинок, погребённые ветрами и веками и ждущие вновь увидеть солнечный свет.

— Арсений Петрович, ну так что? — в палатку заглянула Вера, помощник руководителя экспедиции.

— Что? — Арсений перевёл на женщину непонимающий взгляд. Он изучал свои вчерашние записи по найденным скелетам верблюдов и людей, означающие: работа ведётся в правильном месте, где-то рядом было древнее поселение.

— Ну что делать со стажёрами? — Вера зашла в палатку и подошла ближе к столу.

— А… стажёры. Лисицына и Кондрашова?

— Да. Чем их занять? А то они сидят в камералке и наблюдают, как мы работаем.