Девушка посмотрела на писателя и грустно улыбнулась.

— Да. Когда-нибудь. Знаешь, мы с отцом в последние годы много проводили времени вместе. Он хоть и жил в Даурии, но я постоянно приезжала.

— Вы были близки с ним?

— Да, очень. Хотя я злилась, ведь он считал живопись чем-то неперспективным, постоянно говорил, что рисование в жизни не пригодится и писать картины можно только как хобби, но… скорее, я злилась на себя.

Филипп кивнул.

— Я сама выбрала свой путь. Сама решила помогать отцу в поисках. Сама привела свою жизнь туда, где нахожусь, — Яна всхлипнула.

Писатель обнял девушку за плечи и привлёк к себе. Она не отстранилась и прижалась к Смирнову. Он услышал, как Яна снова заплакала.

— Мне знакомы твои чувства, — тихо сказал Филипп. — Мои родители погибли десять лет назад. Я тоже не понимал, куда идти и откуда взять силы жить дальше, — чувство нежности к Яне внезапно охватило писателя. Ему вдруг так сильно захотелось ей помочь справиться с болью, утешить и заботиться о ней. Яна выглядела сейчас такой беззащитной, уязвлённой, одинокой, и Филипп крепче обнял её. За все эти несколько дней, что они провели вместе в Монголии и Китае, он начал испытывать к девушке странное чувство, словно знал её всю жизнь. Она нравилась ему внешне, нравилась её улыбка, её открытость, любознательность и готовность прийти на помощь каждому. Он наблюдал за ней во время всего путешествия и каждый раз ловил себя на мысли, что видит в Яне себя, настолько близко ему казалось её поведение, умозаключения и даже шутки. Но всё это не могло сравниться с чувствами, испытываемыми к Майе или Альбине. То была страсть, желание обладать женщиной, невыносимое стремление ощущать взаимность и физический контакт, сводившее с ума, причиняющее боль. Теперь же появилось другое. Яна словно стала частью самого Филиппа. Второй половинкой.

— Я знаю твою историю, — девушка высвободилась из объятий писателя, глядя ему в глаза.

— Знаешь? Откуда?

— Отец рассказывал.

— Мирон? Но… как он… ах, да, — Смирнов вздохнул. — Он же знал про маму. Неужели правда, что у них с твоим отцом были отношения в прошлом?

— Да, — Яна опустила глаза, но затем вновь посмотрела на писателя. — Давно, когда папа ещё учился в университете. Он говорил, что у них случилась настоящая любовь, но потом… — девушка замялась на секунду, — твоя мама встретила другого, и они расстались.

— Моего отца.

— Мирон уехал в Забайкальский край, хотел быть подальше от твоей мамы. Ему было невыносимо тяжело знать, что она с другим.

— И тогда он начал заниматься историей Монгольской империи?

— Да. Мне кажется, он насильно увлёк себя этой темой, старался так пережить расставание, а потом уже не мог бросить. Поиски сокровищ стали для него делом жизни.

— Но потом они с мамой вновь встретились. Когда Софья приехала в Даурию.

— Да. Двадцать восемь лет спустя. Я была ещё студенткой, но помню, как отец переживал.

— Так ты находилась в тот момент в Даурии? Помнишь мою маму? — удивился Филипп.

— Я училась в Суриковском. Приезжала редко, но да, я её помню. История с кольцом Чингисхана прошла мимо меня. Я не вовлекалась в поиски отца.

— А потом? — писатель ощутил волнение. Похоже, сейчас ему удастся узнать что-то о Джигари.

— А потом приехал ты, — Яна с нежной улыбкой взглянула на Смирнова. В свете одного включённого фонаря на каменном полу тени лежали на лице девушки, подсвечивая её высокие скулы и чувственные губы. Поддавшись моменту и атмосфере, Филипп потянулся вперёд. Ему очень захотелось поцеловать Яну, ведь он чувствовал, что она испытывает к нему схожие эмоции. Писатель не раз ловил в путешествии на себе её заинтересованный взгляд, видел, как девушка переживает за него, проявляет заботу и внимание, да ещё и Мирон обмолвился, что Яна любит писателя.

— Не надо, — девушка резко отстранилась.

— Прости… м-м-м… да, извини, я… похоже, неправильно всё понял, — оказавшись в неловкой ситуации, Смирнов смутился.

— Нет, нет… — Яна схватила мужчину за руки. Выражение её лица стало взволнованным, — Ты всё правильно понял. Просто… просто такие отношения… они невозможны!

— Невозможны?

— Да. Мирон пытался тебе сказать, но не смог, не успел.

— Сказать что?

— Что он твой отец.

Глава 39. Китай. Внутренняя Монголия. Среда. 02.20

Глава 39. Китай. Внутренняя Монголия. Среда. 02.20

Филипп не сразу сообразил, о чём говорит Яна. Казалось, смысл её слов не мог пробиться в его разум, наталкиваясь на нежелание сознания пропустить невероятную, шокирующую и чудовищную правду.

Писатель отсел от девушки, глядя на неё так, словно видит впервые, а затем резко встал.

— Я понимаю, ты сейчас не можешь в это поверить, но так и есть, — быстро, но тихо, затараторила Яна, зная, что рядом спит Аля. — Я тоже поначалу не верила! Папа рассказал мне обо всём недавно. Твоя мама забеременела, когда они с отцом ещё были вместе, но затем встретила твоего отца… точнее, не отца… м-м-м, неважно, в общем, она не сообщила папе, что ждёт ребёнка. Он уехал и все эти годы не догадывался о сыне, а увидев тебя и узнав твой возраст, понял. Он даже решил, что у тебя его глаза.

— Нет… — Смирнов подошёл к стене и упёрся в неё на вытянутых руках, глядя на тёмные камни перед собой. — Нет. Бред какой-то. Мама бы не скрыла такое от меня! — он развернулся и посмотрел на Яну, которая выглядела буквально виноватой.

— Она, наверное, не хотела тебе говорить, не думала, что вы с Мироном встретитесь. У вас, я думаю, была счастливая семья, зачем её разрушать такой правдой. Её можно понять.

— Счастливая? — усмехнулся Филипп, вспоминая беседу с Саблиным в Москве. Его отец состоял в Ордене Янтарной Бездны и бог весть ещё в чём мог быть замешан. — Что ты ещё знаешь? — он присел рядом с Яной. — Расскажи мне всё!

— Мой отец и твоя мать познакомились, учась в университете. При каких обстоятельствах, мне неизвестно, но папа упоминал о двух лучших годах в его жизни!

— Два года?

— Да. Они собирались пожениться, но твоя мама приняла решение расстаться. Отец очень переживал и уехал как можно дальше. Но спустя много лет Софья неожиданно появилась в Даурии, и они вновь встретились.

— Мама хотела написать статью, поэтому и приехала в Даурию. Она обнаружила в журнале статью Мирона о пребывании монголов в Забайкальском крае и о древних остатках поселений на мысе Рытый.

— Софья приехала не из-за статьи, — сказала Яна, внимательно глядя на писателя.

— Нет?

— Нет. Когда она наткнулась на статью в журнале, то поняла, что её написал Мирон, и приехала к нему увидеться! Статья стала предлогом.

— Подожди. Всё было не так. Я общался с её коллегами в газете. Мама намекала, что нашла интересный сюжет, сенсацию, и никому не раскрывала подробности.

Яна покачала головой.

— Она никому ничего не говорила, так как не хотела, чтобы узнали про Мирона.

Филипп нахмурился.

— Почему? При чём тут Мирон?

— Приехав в Даурию, Софья созналась отцу, что не хотела с ним расставаться в юности. Её вынудили!

— Вынудили? Бред какой-то! Кто её вынудил? — писатель нервно заулыбался.

— Без понятия. Но главное, они вновь решили быть вместе, понимаешь? Твоя мама и мой папа!

Филипп смотрел на Яну и не мог решить: верит ли он ей или нет? За последний месяц он узнал столько невероятных подробностей о своих родителях, что, казалось, удивляться уже нет смысла. Его жизнь мало того, что теперь не будет прежней, так ещё и переворачивалась с ног на голову. И сейчас, когда Яна поведала ему очередную историю из прошлого матери, Смирнов почувствовал невыносимую грусть и злость. Всё, что он знал о родителях, к чему привык, видел сам, — всё обернулось ложью.

— Есть ещё, о чём мне неизвестно? — спокойно спросил он.

— Прости, пожалуйста, прости! — Яна взяла мужчину за руку, сжимая её в ладони.

— Так есть или нет? — повторил писатель.

— Софья не собиралась писать статью о монголах. Обо всём, что связано с мысом Рытый, она узнала от моего отца. Он рассказал ей и Борису Осипову, который приехал с твоей мамой. Папа поделился с ними теорией о колодцах Чингисхана, о возможности найти пропавшую казну Монгольской империи, и они договорились действовать вместе. Отец тогда сильно болел. На мыс Рытый отправились журналисты, где и нашли перстень.

— Речь о могиле Чингисхана никогда не шла?

— Нет. Они всегда понимали, что если и найдут, то казну Чингисхана. Всё указывало на это.

— Почему мама уехала в Москву?

— Она планировала открыть правду твоему отцу.

Филипп втянул ноздрями воздух.

— А кольцо?

— Кольцо Софья забрала с собой, хотела отдать на экспертизу и удостовериться в том, что оно подлинное. А потом собиралась вернуться в Даурию. У них был план: искать казну.

— Но, вернувшись в Москву, она и Осипов погибли.

— Да. Когда отец узнал, то буквально помешался! Он потерял твою маму второй раз. Навсегда. Именно тогда я начала приезжать к нему чаще, боялась за его состояние. А закончив учёбу, жила какое-то время вместе с ним в Даурии. Он стал одержим этими сокровищами, и я поняла, что единственный выход помочь ему, — это начать поддерживать, искать вместе с ним.

— А дальше?

Яна отпустила руку писателя и закусила нижнюю губу. Стало очевидно: следующее, что она собирается сказать, будет для девушки непросто.

— Спустя десять лет после смерти твоей матери в Даурию приехал брат Осипова.