– Я не хотел, – отстранялся Лембек, – не хотел… – Он уперся спиной в дверь. – Я тебя уничтожу, если ты еще хоть раз подойдешь к нашему дому; я сообщу в полицию, что это ты ее сбила.

– Ты этого не сделаешь, милый, ты же любишь меня. – Агнес засмеялась, и смех ее разлетелся по всей квартире, по всей площадке, по всем этажам.

– Я сообщу в полицию, сообщу!

Густав выбежал за дверь, слетел со скользящих ступеней, вылетел из подъезда и уже добрался до высоких ворот, как его окликнул чей-то голос:

– Мистер Лембек, можно вас на минутку?

Он обернулся. К нему неспешно подходил высокий тип с седеющими висками и в очках.

– Мне нужно с вами поговорить. – В руках он сжимал какую-то папку.

– Я вас знаю? – прищурился Лембек, пытаясь вспомнить будто знакомое лицо. Будто он уже видел когда-то этого человека, вот с этой же папкой в руках… Вот только когда?

Человек остановился, нахмурился, сжал в трубочку узкие губы и, причмокнув, продолжил:

– Я не представился, простите…

Мистер Лембек постарался всмотреться в лицо незнакомца. Свет от закатного солнца ослеплял хуже дневного, а этот тип, словно призрак, появился из ниоткуда и все шел и шел на него.

– Я адвокат по разводам, – он протянул руку, – меня наняла ваша жена.

– Нет, – Лембек отшатнулся от него, – она передумала, вы ошиблись…

– Странно, но она мне ничего такого не говорила. Вы уверены?

– Да, уверен!

29 глава

29 глава

Кем была эта женщина, Маркус не знал, но то, что она была кем-то для мистера Лембека, он нутром это чуял. Да и Хелен вела себя подозрительно – этот ее сынок тоже тот еще тип, не зря она его выгораживает… Было лишь одно «но» – он так и не узнал, как звали любовницу Лембека, да и Джереми был у матери и после убийства. Маркус раза три за последнюю неделю слышал, как та отчитывала сына, уговаривала взяться за ум, а потом плакала, и так по кругу. Хорошо, что у него нет детей, думал Хейз, расхаживая по квартире. Они с женой сначала хотели, потом не получилось, а после и перестали хотеть. Вернее, Маркус перестал – насчет Кэтрин он был не уверен, надо было поговорить… Как же много появляется этих «надо», когда смысла в них уже нет!

У мистера Лембека были любовница и жена, которая просила развода. Или они уже были разведены? Разведены из-за кого? Из-за любовницы? Допустим, эти любовнички сняли квартиру, допустим, не одну, а две на одной площадке. Как-то странно, подумал Маркус, что-то здесь не то… Или так – у него была эта любовница… Чертов Крис. Хейз посмотрел на немой телефон. Так и не добьешься от него ничего… Ему бы не помешало имя этой самой любовницы, тогда все встало бы на свои места. Хорошо… Он продолжил мерить шагами комнату. Допустим, Густав с женой решили пожить раздельно, чего он совсем не хотел, – и снял квартиру в этом доме, а любовница прибежала за ним; он отказал ей в сожительстве, и тогда она сняла квартиру на одной с ним площадке назло ему, чем окончательно его довела…

Маркус вышел в коридор, говоря сам с собой:

– Густав боялся, что жена, навестив его, наткнется на эту женщину, или, быть может, любовница шантажировала его тем, что встретится с женой. Одно дело знать, что тебе изменяют, другое – знать с кем. Если б миссис Лембек узнала, что муж с любовницей живут на одной площадке, ни о каком примирении не могло бы идти и речи. Он мог убить ее в порыве ссоры или выяснения отношений. Влить в нее половину своих лекарств, половину, что имел сам из того, что дала ему Сара, а после прикинуться мертвым – вроде и его кто-то также решил отравить, – и потому флакон с таблетками наполовину пуст.

Нет, что-то не то… Маркус занес кулак над дверью мистера Лембека.

«А что насчет Джереми?» Он постучался. «А что с него взять? Таким, как этот пацан, все равно, кого убивать; такие, как он, сами почти что мертвы. Вот только убивают они по-другому». Хейз знал это и повторял не раз: наркоманы оставляют следы. Следы… Он постучал еще раз. А никаких следов не было…

По полу прошаркали шаги, дверь отворилась.

– Что вам нужно? – На пороге стоял мистер Лембек.

– Поговорить.

– Мне не о чем с вами… – Он попытался закрыть дверь, но лишь зажал ногу Хейза.

– С кем вы изменяли жене, мистер Лембек? – Маркус втолкнул его в квартиру.

– Что вы себе позволяете? – завопил тот. – Да кто вы такой, черт возьми, чтобы вваливаться ко мне вот так, второй день подряд?!

– Вы не ответили на мой вопрос.

– А я и не собираюсь на него отвечать, это личное.

– За каждым преступлением стоит что-то личное, мистер Лембек. Вот и вы имели глубоко личные мотивы, чтобы…

– Чтобы что?

– Чтобы устранить объект.

– О чем вы?

– Все мы ошибаемся, Густав, только одни забывают свои ошибки, а другие устраняют их. Потому что те их преследуют, шантажируют, мешают жить… Кем была для вас женщина из девятой квартиры? Она вполне себе милая, не правда ли, моложе вас и, наверное, вашей жены…

– Да кто вы такой…

– Кем была эта женщина, Густав?

– Я не знаю! – заорал тот. – Не знаю! Не знаю!

На площадке хлопнула дверь.

– Что такое? – К ним заглянула Хелен.

– Почему вы ее не допрашиваете? – вскипел Густав, тыча пальцем в соседку.

– Меня? – Она положила руку на сердце.

– Вас, именно вас! Это же у вас сын – наркоман!

– У меня?

– Ну не у меня же! – вскричал мистер Лембек, да так, что у него потемнело в глазах.

– Вы понятия не имеете…

– Миссис Нотбек, зайдите в квартиру. – Маркус провел ее внутрь и закрыл дверь.

– Вы понятия не имеете, какой это добрый мальчик… он даже мухи… – Она задохнулась.

– Не обидит, – продолжил Лембек, – да, вы уже говорили.

– Когда?

– Всегда, Хелен, вы говорите об этом всегда!

– Но ведь это правда! У Джереми доброе сердце.

– Это еще никому не мешало преступать закон.

– Типун вам на язык!

– А может, она что-то видела? – не отступал мистер Лембек, наступая на Хелен.

– Кто она? – не поняла миссис Нотбек.

– Женщина из девятой квартиры. Придите уже в себя, Хелен! – кричал на нее Густав.

– Да это вы не в себе!

– А почему, собственно, нет? – не отступал Лембек. – Я же прав, я знаю, что прав. Может, она видела, как ваш сынок ломился в чью-то квартиру на первом или на третьем этаже или как ему что-то подвозят, какие-то непонятные свертки… Он же где-то берет эту дрянь? А сынок ее возьми потом и прикончи!

– Да как вы смеете! – вскричала миссис Нотбек. – Вы не знаете, какой он ребенок!

– Он уже не ребенок, Хелен, – заметил Хейз.

– Вот послушайте, что человек говорит; он, наверное, таких немало видел…

– Да вы с ним даже незнакомы!

– О, мне хватает всего, что я слышал. За одной стенкой живем. Вы звоните ему раза три за ночь и просите вернуться домой, бросить эту компанию… Он в какой-то компании? – налегал на нее Густав.

– Вы что, следили за мной?

– Здесь картонные стены!

– Какой же вы подлец…

– Ой, вот только не надо!

– Какой подлец!

Хелен попятилась к двери, вытирая покрасневшие щеки.

– А вы знаете, – вдруг собралась она с духом, – это я видела вас! Я видела вас у девятой квартиры за месяц до того, как все произошло. Вы стучали в дверь и звали какую-то Агнес!

В воздухе повисла холодная тишина.

– Агнес? – переспросил Хейз.

– Что за чушь! Я никуда не стучал!

– Стучали-стучали, мистер Лембек, – ухмыльнулась Хелен, – не только же вам всех обвинять! Стучались и звали, стучались и звали!

– Прекратите немедленно! – Лембек схватился за голову.

– «Агнес, открой сейчас же! Агнес, открой!..»

– Да заткнитесь же вы! – завопил Густав.

– Признайтесь, мистер Лембек, кто она вам? Вы были весь покрасневший и злой, я точно помню, – Хелен трясла перед ним дрожащим пальцем, – я помню все!

– Бред, вы говорите бред…

– И всё кричали, чтобы вам открыли, и все звали ее!

– Лучше придумайте какую-нибудь ересь, чтобы выгородить своего сыночка, у него ведь большие проблемы, не так ли? Не вы ли просили меня полгода назад одолжить вам приличную сумму? Зачем вам нужны были деньги? Отдать за него долги?

– Я не позволю очернять моего сына, понятно вам? – вскипела миссис Нотбек. – И деньги, – она задохнулась отчаянием, – я просила для себя! Я хотела сделать ремонт!

– Ну, коне-е-чно, – протянул Густав.

– И денег вы мне так и не дали!

– Конечно, не дал. Если помогать всем наркоманам, никаких денег не…

– Он не наркоман! – заорала Хелен. – Он хороший мальчик! – И она разразилась слезами.

– Мы не хотели вас обидеть, миссис Нотбек, – хотел было сбавить градус Маркус, но Хелен уже хлопнула дверью. – Так вашу любовницу звали Агнес? – спросил он.

– Это бред полоумной старухи… – Лембек пытался прийти в себя. – Даже если и так, даже если б у меня была любовница, неужели вы думаете, что я жил бы с ней на одной площадке? Или, если б я, как вы полагаете, убил бы ее, неужели остался бы здесь?

– Если б вы не остались здесь, это вызвало бы больше подозрений.

– Оставьте свои подозрения при себе, мистер Хейз! Да и разве вы сами не были в доме в ночь убийства?

30 глава

30 глава

Маркус уже полчаса смотрел на фотографии, разложенные у него на столе. По правую руку была его жена, по левую – женщина из соседней квартиры, чье имя ему так и не удалось узнать. Обе они лежали на полу, обе – у Хейза помутнело в глазах – в одной и той же позе; мокрые волосы закрывали им лица, положение рук и ног было также схоже. Та женщина из соседней квартиры, видимо, только вышла из душа, и преступник застал ее врасплох. Хейз взял фотографию жены. Он попытался вернуться в тот день, но память не давала ему этого сделать, не давала окончательно сойти с ума. «Почему она была мокрая? – вдруг задумался он. – Ах да, пожарная сигнализация. Она сработала и залила весь дом». Маркус вспомнил, что открыл духовку только на следующий день после убийства. Выбросил в мусор пирог. Этот запах… Он не мог его больше терпеть. Маркус вспомнил пирог в мусорном пакете; он смотрел на него тогда минут пять, просто стоял и смотрел. Только сейчас Хейз понял, что пирог был ничуть не черный, от него пахло яблоками и тестом, но никакой гари не было. Должен же был сгореть, черт возьми! Почему он не обратил на это внимания? Или пожарные зафиксировали ложную тревогу? Что было в пожарном протоколе? Он не помнил, ничего не помнил, кроме трупа жены, кроме белого снега и постоянной метели…