– Но он же был в командировке.

– Это другой вопрос.

Крис тяжело вздохнул.

– Так ты проверишь? – спросил Маркус.

– Только если ты сейчас пойдешь домой.

31 глава

31 глава

– То есть как это у вас нет оснований для помещения ее под стражу? Прошло уже больше двух недель, а вы так и не предприняли никаких действий!

Мистер Лембек таращился на сержанта, который то и дело вздыхал и смотрел в досье.

– Вы что, – он оторвался от бумаг и посмотрел на вспотевшего Густава, – опять пешком?

– Машина не завелась, какое это имеет значение? Так вы арестуете ее или нет?

– Мы вызвали Агнес Флетчер на следующий же день после вашего заявления. Она, между прочим, обвинила вас в том, что вы угрожали ее убить, – сержант посмотрел на мистера Лембека.

– Это все бред, – буркнул тот.

– Да, я так и подумал, но все же держите себя в руках… Так вот, мы проверили ее машину. Вы были правы: действительно, есть характерные вмятины на капоте и трещина на лобовом стекле… в общем, она признала вину.

– И?..

– Мисс Флетчер лишь признала, что сбила вашу супругу и, испугавшись, покинула место происшествия. Но то, что она сделала это специально, с намерением убить вашу жену, мисс Флетчер отрицает.

– Но вы же не отпустили ее?

– Отпустил под подписку о невыезде. Время слушания по этому происшествию еще не назначено.

– Этого не может быть, это просто в голове не укладывается! Послушайте, если моя жена говорит, что ее намеренно сбили, значит, намеренно сбили! Более того… – Лембек прервался на секунду, глубоко вдохнул и продолжил: – Я не хотел вам говорить, это слишком личное…

– Мисс Флетчер сказала, что вы были любовниками.

– Сказала?

– Да. А также то, что вы хотели уйти от жены.

– Во-первых, я не хотел, это все пустые бредни… Но даже если и так, разве этой информации вам недостаточно?

– Чтобы решить, что она могла убить вашу жену? Нет, простите, у нас нет на то никаких оснований…

– Какие еще основания вам нужны? Она ее сбила! Послушайте, офицер, она покушалась на мою супругу. Покушалась! Понимаете вы это или нет?

Лембек выкрикнул это на последнем выдохе; ему что-то ударило в голову, в глазах потемнело, он сел на стул и закрыл глаза.

– Вы в порядке? – Сержант наклонился к нему. – Мистер Лембек, может, воды? Я уверяю вас, мы делаем все возможное, но я не могу просто так поместить человека под стражу. Однако, если подобное повторится…

– Повторится? – Густав открыл глаза: этот лоснящийся от жира полицейский с тупым равнодушным лицом будто и сам не понимал, что говорил.

Он встал со стула и уже хотел схватить этого недоумка за грудки, но покачнулся и лишь повис на нем.

– Держитесь, мистер Лембек, – сержант подхватил его. – Вам нужно домой, отдохнуть… Ваша жена уже дома?

– Дома, – Густав постепенно приходил в себя. – Дома. – Отцепился от него.

– Скорейшего ей выздоровления, – улыбнулся полицейский.

Густав хотел втащить ему как следует, но только что-то буркнул в ответ. Ноги его, словно ватные, поплелись в сторону выхода. Нечто нехорошее и тяжелое сдавливало все внутри.

– Всего доброго, мистер Лембек, – крикнул ему вслед сержант.

Густав выходил из участка.

– И не волнуйтесь, мы держим руку на пульсе, – услышал он за спиной.

* * *

Все улицы будто вмиг вымерли. Густав огляделся по сторонам – ни автобусов, ни такси. Воздух, спертый и душный, предвещал туман.

Лембек подошел к остановке и посмотрел на горящие цифры информационного табло. Два автобуса показывали маршруты, но без отсчета времени прибытия.

– Что за черт!

– Забастовки по всему городу, – услышал он наждачный голос откуда-то неподалеку.

Небольшого роста бездомный ушел с головой в мусорный бак и что-то бубнил оттуда.

– Что вы сказали?

Из-под крышки бака появилась беззубая голова в перекошенной набок панаме.

– Забастовка, говорю, – гаркнула она. – Никто не выезжал из депо – ни автобусы, ни такси, все ждут повышения зарплат. А фуры перекрыли центральную трассу, вон там, – человек указал на север, – потому-то и эта ветка пуста. Через пару кварталов направо будет уже поживее.

– Бред какой-то, – Густав посмотрел на часы и похлопал себя по карманам – забыл телефон на работе. – Монетки не найдется? – спросил он, протянув бездомному новую купюру.

* * *

Длинные, протяжные гудки разрывались в телефонной будке, и с каждым из них что-то умирало внутри него самого.

Лембек пытался дозвониться до Эллы, но дома никто не брал трубку. Он опускал и опускал грязные монеты, крутя металлический диск, пока не осталась последняя. Тогда Густав набрал другой номер, но телефон Агнес тоже молчал.

* * *

Густав громыхнул покосившейся дверью и побежал вдоль квартала. Последний раз он так бегал… нет, так он не бегал никогда. Только на полпути подумал, что надо было вызвать полицию, сразу у того же участка, чтобы проверили дом. Но что он им скажет? Что у него предчувствие? Нет, эти лодыри не оторвутся от кресел, пока не услышат выстрелы или звуки резни. Густав обернулся – участок уже скрылся из виду, как и еще пара кварталов за ним. Только рекламные вывески и светофоры торчали из-за домов. Нехорошее и щемящее сдавливало дыхание, поселившись где-то в груди. Лембек только захватывал ртом воздух, прерывисто и истерично. Долго он так не протянет.

Огляделся – бесконечный поток машин и ни одной маршрутки. Он попытался поймать хоть кого-то, даже мопед его устроил бы, но все проезжали мимо, а Густав так и стоял у обочины с поднятой вверх рукой. Тогда он выбежал на середину дороги и чуть не угодил под серый «Пежо», после – под черный «Фольксваген» и только через два «Мерседеса», будучи обсигналенным всеми, все же нашел того, кто согласился его подвезти.

Кварталы сменялись кварталами, дома теснили дома, все слилось воедино, пока не появились привычные улицы, пока они не въехали в его район. Густав считал номера домов, ругал старенький «Поло», что шел мучительно долго, и водителя в нем.

– Вот здесь! – Он выскочил из машины. «Поло» засвистел тормозами, загремел шестеренками и продолжил свой путь.

– Удачи! – крикнул ему водитель, но Лембек его не услышал. Он мчался к своему дому, спотыкаясь о ровный газон.

– Элла!

Влетел в открытую дверь. Истерично метался меж комнат, забегая в каждую дважды, пока не почувствовал под ногами воду.

Его жена лежала в переполненной ванне. Глаза ее были закрыты, вода доходила до носа.

– Элла!

Густав кинулся к ней, схватил под руки и вытащил из воды. Элла уже не дышала. Он побил ее по щекам, положил животом на колено, засунул пальцы в рот до гортани и надавил на живот; вода хлынула мутным фонтаном, выворачивая все ее тело, она вздрогнула и застонала. Через минуту Элла бессильно лежала на муже, судорожно дрожа. Лембек обнял ее, снял с двери полотенце и, закутав, будто ребенка, поднял.

32 глава

32 глава

За последние пару месяцев Джереми с дружками ограбили четыре квартиры, один продуктовый магазин и нескольких пьяных джентльменов, что сидели за стойками баров, опустошая не первый бокал. Но в такой паршивой ситуации, как сейчас, он был впервые.

– Сколько мне еще держать ее на прицеле? – кричал Пикассо, приставив пистолет ко лбу хозяйки квартиры.

Женщине было лет тридцать, она должна была уехать за город, а дома оставить деньги от вчерашней продажи машины. На нее их навел работник автосервиса, в котором перед продажей и проверяли ее авто. Но что-то пошло не так. Да кого он обманывал – все пошло не так.

Джереми бегал от входной двери к комнате и обратно. Никто из них не носил масок, на всех троих она смотрела, выпучив глаза, и уж точно могла сообщить полиции, как выглядел каждый.

– Что делать-то, черт возьми? – кричал Пикассо с дрожащей пушкой в руках.

– Не ори, – цыкнул на него Тони, складывая найденные в комоде деньги в свое портмоне, – сейчас все решим.

– Что решим? – не понял Джереми, отойдя от входной двери.

– Ты где должен стоять, Дохлый? На стреме? Вот и стой!

Пикассо и Джереми переглянулись. Никто не хотел того, что задумал Тони. Девушка плакала и мычала – ей заткнули рот шарфом после того, как обнаружили здесь.

– Пожалуйста, давай просто уйдем, Тони. – Джереми взял его за плечо. – Я уверен, она никому не скажет.

Девушка истерично закивала.

– Вот видишь?

– Я лишь вижу, что ты ни хрена не понимаешь, Джей-Джей. – Тони взял в руки подушку и сжал ее; кулаки его налились кровью, как и глаза, как и все лицо. – Форс-мажоры случаются, – сказал он сквозь зубы и подошел к жертве. – Не впервой.

Глаза девушки наполнились страхом, он был виден через ее слезы – и через слезы Джереми, который никак не мог перестать на нее смотреть.

Тони приближался к несчастной. Она отпрянула, но лишь ударилась головой о стену, к которой был приставлен стул. Тони остановился на секунду – секунда эта показалась вечностью для всех, кто смотрел на него, – а после выдохнул и опустил подушку на пронизанное ужасом лицо.

Девушка сначала кричала, потом вырывалась, тряся связанными руками и ногами, а после обмякла, затихла, да так и осела на стуле. Тони убрал подушку; волосы, что примагнитились к ней, медленно опадали на лицо убитой, закрывая его бездыханную бледность. Джереми смотрел на неподвижное тело, которое еще секунду назад было живым, и не мог поверить, что он здесь, что он с ними, в этой самой квартире, во всем этом дерьме. Он вдруг вспомнил себя на крыше, как стаскивал дрожащего Тони по скрипучей водосточной трубе, как тот дрожал и цеплялся за выступы, за выпирающие крепления и кирпичи, боясь потерять свою никчемную жизнь. Каждая жизнь в этой комнате была никчемной – может, кроме жизни этой несчастной. Лучше б он не возвращался за ним… Сколько раз, избегая любого кошмара, Джереми нарывался на что-то пострашнее! Говорят, за добро воздают добром, вспомнил он слова матери. Ни за что никому не воздают, и нет того, кто воздаст, – по крайней мере, рядом с Джереми его никогда не было.