И все же я не готова оставить Каина, убрать его из моей истории.

На улицу я выхожу в полдень, потому что я раздражена и хочу есть. В Комнату карт идти одной не хочется, поэтому я отправляюсь на поиски кренделей. Едва я выхожу из здания, меня обдает холодом. Пока я сидела в четырех стенах, температура резко упала. Облака на небе зеленоватого оттенка.

— Снег пойдет.

Я резко поворачиваюсь. Каин.

— Здравствуй, Фредди.

Заговорить получается только со второй попытки.

— Откуда ты узнал, что я здесь?

— Сначала сходил к тебе домой, потом принялся тебя искать. Это моя третья догадка.

— Ты только что пришел?

— Нет, я видел, что ты в читальном зале. Ждал, пока ты выйдешь.

— Почему? Почему просто не подошел?

— Думал, нам надо поговорить… А в читальном зале этого не сделаешь.

Я молчу.

— Фредди… Ты же меня не боишься?

Я не знаю, что сказать, что я чувствую.

— А нужно?

Падают первые снежинки — большие, мягкие, мокрые. Я начинаю дрожать.

Он поднимает руку и вновь опускает ее, не дотронувшись до меня. Я чувствую облегчение. И разочарование.

— Давай пообедаем где-нибудь… где тепло… и людно? И я все объясню.

Киваю:

— Где-то поблизости. Я замерзаю.

Мы находим дайнер на площади Копли и занимаем кабинку. Заказываем горячий шоколад с блинчиками, как любая другая парочка. Мы обедаем и говорим о снеге. Я понимаю, что, несмотря ни на что, я рада быть с ним рядом.

— Я тебе звонила.

— Полицейские снова забрали у меня телефон, Фредди. Выпустили только в полночь.

— Тебя арестовали?

— Нет. Просто задержали для допроса.

— Почему?

— Я нашел тело Бу.

— К тому же твое прошлое… — Я глубоко вздыхаю. Мы больше не можем избегать этой темы.

— Досье, так они говорят. — Он замолкает и смотрит на меня, будто хочет увидеть что-то на моем лице. — Фредди, когда мне было пятнадцать, я убил своего отчима.

Я замечаю, как в соседней кабинке поворачивается голова.

Он ждет, когда я буду готова.

— Почему? — в конце концов произношу я.

Он моргает:

— Это была самозащита, Фредди. Мне не поверили, но я не лгу.

— Поэтому ты убежал?

— Нет. Это случилось после моего возвращения.

— Почему тебе не поверили?

— Мой отчим был полицейским. А я — неблагополучным ребенком.

Повернулись уже две головы, шепчутся.

Я встаю.

Каин смотрит в стол и выдыхает:

— Я понимаю…

Наклоняюсь к нему и шепчу:

— Пойдем ко мне домой. Поговорим там, чтобы нас не подслушивали.

Он удивлен:

— Уверена?

— Не задавай вопросов, Каин. Просто пойдем.

Джо открывает дверь в фойе и приглашает нас внутрь:

— Я боялся, не попали ли вы в снегопад, мисс Кинкейд. Хорошо, что мистер Маклеод вас нашел.

Джо передает мне коробку, которую доставили пару минут назад. Внутри красивые пирожные. И вновь ни открытки, ни какого-либо намека на отправителя. Джо предлагает связаться с пекарней, чей логотип украшает коробку, говорит, что курьеры постоянно теряют открытки. Оставляю ему два пирожных к кофе, а остальные мы с Каином забираем в квартиру. В любой другой день я бы задумалась о личности таинственного отправителя, но сегодня для меня есть только пирожные.

Закрываю дверь в квартиру, слушаю, как щелкает замок. Теперь я один на один с убийцей. Впрочем, не в первый раз.

Каин ставит коробку на журнальный столик. Я сворачиваюсь калачиком на диване:

— Что же, начнем.

Он присаживается на другой конец дивана.

— Что ты хочешь знать, Фредди? Расскажу все.

Я осторожно выбираю слова:

— Почему ты убил отчима, Каин? Знаю, ты сказал, что защищался, но я не понимаю, как пятнадцатилетний мальчик может оказаться в ситуации, где единственный выход — это убийство.

Каин хмурится:

— Та ночь не стала началом. В каком-то смысле к этому вели несколько лет. Как я говорил, отчим всегда мечтал о большой семье. Когда он понял, что этому не бывать — что на мне все закончится, — все изменилось. Он стал злым, жестоким. К четырнадцати годам я превратился в «неуклюжего ребенка», который постоянно ударялся о двери и падал с лестниц. — Он тяжело сглатывает. — И я все равно его любил. Я старался, правда. Но однажды я просто не смог терпеть и дал сдачи. Самый удачный удар в мире… или самый невезучий, потому что я попал, и потом… — Он качает головой. — Я запаниковал. И убежал.

— Не понимаю. Ты его не убил? — Я подвигаюсь ближе к Каину.

— В тот раз нет. В конце концов Айзек убедил меня вернуться. — Каин слабо улыбается. — Сказал, что не может нянчиться со мной вечно, а без него я не выживу. И я вернулся домой.

— И твой отчим…

— Был рад, что я вернулся. Так он сказал. Что все простил и что мы начнем сначала, как семья. — Он качает головой. — Господи, я так хотел в это верить.

— Что случилось потом?

Лицо Каина мрачнеет, и я впервые понимаю, что, хотя он не хочет меня пугать, он не спокоен. Внутри его живет боль. Я беру его за руку и крепко сжимаю.

Каин смотрит на наши сплетенные пальцы и, не отрывая от них взгляда, продолжает:

— Однажды он не пришел на ужин, позвонил и сказал, что был в баре. Но едет домой, потому что нам с ним нужно поговорить по-мужски. И я понял тогда… надо было снова убежать, но… мама… Короче говоря, я остался.

Он все еще смотрит на наши руки.

— Он вернулся, пьяный и злой. Тут же схватил меня и потащил в мою комнату. И я должен был осознать… В обычный день он бы выпорол меня прямо на месте. Он кричал о том, что я убежал, что я позор семьи, что весь отдел знает, как я торговал своей задницей по всему Бостону. — Каин пытается засмеяться, но у него не получается. — Я никогда не думал даже, что он решит, будто я выживал таким способом. И от неожиданности я не отрицал ничего… хотя, наверное, это не помогло бы. Он начал меня бить. К этому я был готов.

Руки у Каина холодные. Я сжимаю его ладонь сильнее, стараясь согреть.

— Он кинул меня на кровать лицом вниз, левую руку загнул за спину. Я услышал, как он стягивает свой ремень, думал, что будет меня пороть. Он уже так делал — я бы вытерпел. А потом он начал снимать мои джинсы, и я осознал, какие у него планы.

Я издаю странный сдавленный звук. Мне плохо.

Каин смотрит на меня и пальцем стирает слезу с моей щеки. Только сейчас я понимаю, что плачу.

— Я пытаюсь вырваться, но отчим фунтов на сто тяжелее меня. — Каин медленно выдыхает. — Айзек научил меня держать под подушкой нож. Называл его «плюшевым мишкой» — говорил, что это единственная вещь, которая поможет против ночных гостей. Когда я вернулся, то продолжал спать с плюшевым мишкой. Я почувствовал, как хватка отчима ослабела, пока он возился с джинсами, и я вспомнил про нож. Смог достать его свободной рукой. Повернулся и ударил. — Каин слегка поворачивается, морщась от воспоминания. — Отчим отошел назад… издал какой-то булькающий звук. Я не понял, куда делся нож. Потом отчим упал, и я увидел, что нож торчит у него из шеи и повсюду кровь.

— Он умер?

Каин кивает.

— Потом приехала полиция.

— Почему они решили, что это была не самозащита?

— Потому что я спрятал нож под подушкой. А отчим был полицейским со множеством наград. — Каин уже не выглядит таким мрачным. И руки у него потеплели. — Когда дело дошло до суда, мне исполнилось шестнадцать. Меня признали виновным, я провел два года в колонии для несовершеннолетних, а на мой восемнадцатый день рождения меня перевели во взрослую тюрьму.

Наверное, я смотрю на него с ужасом… по крайней мере, я охвачена ужасом.

— Отсидел там еще пять лет, потом меня освободили условно-досрочно. К тому времени я окончил школу и изучал литературу по курсам Университета Северной Каролины. На свободе работал где придется и написал роман. — Он держит меня за руку и смотрит мне в глаза. — Фредди, я не хотел обманывать ни тебя, ни остальных, но подобными вещами не хочется делиться без причины.

— Но когда-нибудь ты бы рассказал?

Каин думает.

— Я не знаю. Возможно. Не уверен, что сожалею о содеянном, но мне точно стыдно. Я не жду, что люди поймут. У Уита самая большая проблема в жизни — это как не выпуститься из университета, а Мэриголд считает, что дорогие татуировки делают из нее панка.

— И есть я.

— Ты? — Он грустно улыбается. — Тебя я, кажется, пытаюсь впечатлить.

— Как ты нашел мистера Джейкобса?

— Поспрашивал в его обычных местах. Один из его собутыльников сказал, что Бу иногда ночует в лодочном сарае в Мэгазин-Бич. Я пошел туда. — Каин выдыхает. — Нашел его на берегу, лицом вниз. Подумал, что он просто в отключке, перевернул его, а у него горло перерезано.

— Боже мой!

— Он такого не заслужил, Фредди. Он был наркоман и пьяница, но… — Каин замолкает, пожимает плечами. — Я вызвал полицию.

— И тебя задержали?

— Да. Учитывая мое прошлое, все сходится.

— Но тебя отпустили, значит, поняли, что ты ни при чем.

— У них не было достаточных оснований для ареста, а задерживать навечно людей нельзя, так что да, меня отпустили.

Звонит телефон. Мэриголд. Сбрасываю звонок, но пишу ей сообщение, что работаю и перезвоню в перерыве.

— На случай, если она решит наведаться в гости, чтобы узнать, почему я не беру трубку.

Каин улыбается.

— Тут никаких «если». — Он закрывает глаза, открывает их снова. Под ними залегли тени. — Полагаю, полиция рассказала и Уиту с Мэриголд тоже, — говорит он зевая.